— Вообще ты мог бы остаться с Лягушкой, — заметила Теа, легко взбираясь на скалу. — Я вполне справлюсь и одна. Ты удивительно медленно бегаешь.

— Ну да, — пробурчал вор, карабкаясь следом за девушкой-лисой по острым выступам. — Я всего лишь одноглазый и мелкий человек. Когда-нибудь ты мне объяснишь, зачем тебе лошадь, если ты носишься куда быстрее нее. А пока я все-таки немножко попутаюсь у тебя под ногами. Чувствую, эта ночь принесет мне неоценимый опыт.

— Ты очень любишь учиться, — фыркнула рыжая. — Если бы еще не сопел, как простуженный индюк, возможно, из тебя и получился бы воин Холмов.

— Здесь очень жесткие и острые холмы, — заметил Квазимодо, устраиваясь на колючих камнях. — Теа, может быть, стоит стрелять наверняка? Горло, конечно, цель идеальная, но в такой темноте весьма рискованная.

— Я не промахнусь! Здесь и полусотни шагов не будет!

— Не шипи, пожалуйста. Я не подвергаю сомнению твои способности, но, по-моему, чем проще — тем лучше.

— Я подумаю, только ты заткнись, пожалуйста, а то вообще всех распугаешь. — Пальцы Теа сердито гладили, ласкали древко темной с пестрым оперением стрелы.

Снова неподвижная томительная тишина. Чуть слышно прошуршала крыльями в низком полете маленькая сипуха. Где-то далеко протявкал и взвыл дальний родственник рыжей. Вор чувствовал здоровой щекой слабое дыхание теплого ветра. Воздух нес запахи каменистых склонов, горьковатой пересохшей травы. Ни конским потом, ни людьми пока не несло. Теа сидела спокойно, лук с наложенной стрелой бережно держала на коленях. Вот она — самая большая девичья ценность. Оружие, независимость — что рыжей в жизни еще нужно? Храбрая, умная девочка, только иногда слишком вспыльчивая.

Квазимодо подумал, что едва ли не первый раз в жизни ожидание боя не кажется работой. Просто еще одна теплая ночь, когда рыжая рядом. И полная уверенность, что все кончится хорошо. Глупость, конечно, несусветная — никто не обещал, что все кончится хорошо. И ночи можно проводить куда приятнее. Это у тебя в башке что-то сдвинулось, раз такие простые вещи перестал понимать.

На этот раз вор почувствовал приближение преследователей лишь на миг позже лиски. Случайность, конечно. С ее нюхом и слухом разве сравнишь грубые человеческие чувства? Тем более обоняние скривленного воровского носа. Квазимодо теснее припал к скале. На этот раз пращей пользоваться бесполезно — на примитивный трюк с ложным шумом охотники второй раз не купятся.

Один, второй, третий — всадники цепочкой втягивались в ложбину. Идут медленно, но упорно.

Теа, привстав на колено, натянула лук. В последний миг едущий впереди охотник что-то почувствовал — рывком припал к конской шее. Рыжая мгновенно перевела жало стрелы на второго всадника. Отчетливо щелкнула тетива. Стрела, казалось, еще не достигла прикрытой кожаным жилетом груди всадника, а девушка уже выстрелила второй раз. Человек дернулся, ахнул — стрела до оперения ушла в тело, как бумагу пробив плотный жилет между нашитыми на него железными бляхами. Испуганно заржала лошадь.