Теа было плохо, плохо, плохо. Квазимодо открыл дверцу «каюты», но у рыжей не было никакого желания даже выглядывать на палубу. Только не сейчас, когда там целый борт занят судорожно подергивающимися спинами и задницами моряков. Квазимодо что-то поспешно совал подруге. Какой-то невзрачный комочек, довольно противный на вид.

— Жуй, должно помочь.

Теа обессиленно сунула серый комок в рот. Все равно, что это такое. Может, яд? Тогда наверняка поможет.

Квазимодо взял котелок, пошел к борту.

Теа вытянулась на животе. Слабый, но приятный вкус слегка утешил рот, измученный горечью плохо усвоенной пищи. Теа машинально трогала комочек языком. Что это такое Полумордый подсунул? Лекарство свое зубное? Так у лис с зубами все в порядке.

Квазимодо опустился рядом, обтер влажной косынкой бледное конопатое лицо возлюбленной:

— Легче?

— Да, — жалобно простонала рыжая. — Что это?

— Лекарство. Жуй, но не глотай, и будет легче.

— Хорошо. Запри, пока никто не заметил.

Квазимодо вздохнул, выскользнул наружу и ловко навесил тяжеленный замок. Очутившись в уже привычной полутьме, лиска легла на бок и вытерла глаза. Не хватало еще, чтобы Полумордый видел ее слабой, как какую-то селянскую бабу. Слезы никого не украшают.

Теа отдала чудодейственный комочек на следующий день. Упрямый одноглазый не хотел брать, пришлось пригрозить дать ему в лоб. Квазимодо счел, что возлюбленная достаточно оправилась, и забрал упругий обрезок жилки. Тошнотворная пляска корабля понемногу стихала. Угрюмая команда наводила на борту порядок. Изредка кто-то припадал к борту, но общая эпидемия миновала. У Теа уже хватало сил подглядывать сквозь щели своей собачьей будки, и лиска поклялась больше не давать себе воли. Все, что могут эти морские ублюдки, сможет и воин с Холмов. Если они блюют и работают, то и она сможет. Живут ведь на одном корабле. Вон даже Ныр до сих пор бледным выглядит, а его возлюбленный дракончик вообще лежит кверху лапками и даже на сыр не смотрит. Тяжко, но лиса обязательно переживет море.

Правда, тогда лиса еще не знала что такое настоящий шторм. Зато теперь знает. Осталось познакомиться со знаменитыми морскими змеями. Честно говоря, Теа не думала, что они будут хуже трехдневной, изматывающей желудок рвоты.

Лежа на спине, Теа вытянула ноги и уперлась подошвами сапог в крышу «ящика для лис». Тело требовало движения и привычных нагрузок. Вообще-то в «каюте» было не так уж плохо. Отдельное помещение — огромная роскошь. Правда, помещение для оборотней больше походило на ящик-гроб, которые, по слухам, делают для усопших лордов в богатых замках и городах. Ну, Квазимодо говорил, что у капитана Кехта каюта ненамного просторнее. Наверное, так и есть — корабль набит людьми, как бочка квашеными овощами. И всех людей Теа теперь знает благодаря замечательным щелочкам в стенах — не будь их, несчастная лиса давно бы взбесилась.