Теа знала, что и Квазимодо опасается капитана. Полумордый всегда опасался тех людей, действия которых не мог предсказать и тем более не мог этими действиями управлять. Прямо о своих опасениях вор не говорил, но Теа чувствовала, что он постоянно настороже. Возможно, капитана лучше было бы убить прямо сейчас. Но это слишком трудно сделать и не попасться — лиска вполне понимала риск, но, пожалуй, была готова рискнуть. Но раз Ква такую возможность не рассматривает, значит, и предлагать сейчас незачем. Квазимодо старший — он легко болтает со всеми на борту, рассказывает небылицы и эпизоды из богатой боевой истории бойцов командорского дромона. Эпизоды, надо думать, тоже выдуманные, но увлекательные. Болтун и урод разбирается в происходящем на «Высоком» куда лучше, чем Теа и фуа вместе взятые. Рыжая лиска вполне имела право гордиться любимым самцом.

Значит, капитан… Пусть пока поживет. Теа гладила рукоять ножа и ритмично упиралась ногами в доски потолка. Мускулам нужна работа, кицунэ — добыча. Ноги могут трудиться, лиса пока должна ждать. Сейчас она только человек. Теа продолжала работать ногами и играть клинком. Квазимодо позаботился — в клетке рыжей хватало оружия. Два ножа да вдобавок любимый кукри вора. Риск, конечно, но Полумордый отлично знает, что подруге будет куда хуже без оружия, чем без штанов.

По помосту кто-то протопал, и упражнения пришлось прекратить. Теа, замерла, утихомиривая дыхание. Разгоряченное тело требовало еще движения, требовало свободы. Вообще-то можно было бы заняться не только глупыми раскачиваниями досок. Можно было бы… Слишком полюбились ежедневные радости плоти под звездами, под дождем, на небрежно брошенном плаще, а то и просто на траве. Ох, Полумордый, совратитель старых лис. И здесь, на корабле, влюбленные тоже умудрялись блудить. Целых три раза. В тесноте 'каюты торопливо и жадно. Риск еще дурнее, чем целый склад оружия у пленницы. Ну, как удержаться, когда так нестерпимо хочется?

Проклятый тесный корабль. Глупый океан.

Теа начала злиться, а злиться было нельзя. Ква опять огорчится. Когда Полумордый расстраивался, правый угол его рта, тот, что уцелел, чуть опускался и становился похожим на исковерканный левый край рта. Это было почти незаметно, но лиска прекрасно знала о такой особенности обычно невозмутимого друга. Тайн между одноглазым и длиннохвостой не осталось. Почти не осталось. Кое-что лиску по-прежнему очень интересовало, но раз Ква сам не говорит, значит, время не пришло.

Легко сказать — не злиться. Да, на корабле есть и еще женщины, и они не смеют выражать свои чувства. Но кицунэ не такая. Придет время, и Теа вырвется на свободу, будет выть, петь, драться, стрелять и резать всех, кто имел несчастье не глянуться рыжей хищнице. Теа была твердо уверена, что такой праздник обязательно наступит. Иначе какой смысл выживать в этом ящике?