Квазимодо молчаливо работал. Воду из трюма откачали. Вор лазил между мокрых, источающих маслянисто-соленый запах бревен, помогал заново крепить спасший от гибели груз. Настоящим моряком Квазимодо не был, но кое-что умел. Орать на него быстро перестали, стоило дать одному по печени, а другому в нос. По правде говоря, драться на «Эридане» умели куда лучше здешних бородачей. А вязать узлы да работать молотком не труднее, чем кошельки резать.

Ныр тоже был занят по горло. Корабль двигался медленно, ловить рыбу было удобно. Используя добровольных, свободных от вахты помощников, фуа надежно обеспечивал солидную прибавку к обеду и ужину. Вот только приходилось больше работать снастями, чем острогой. Нога ныряльщика беспокоила значительно меньше, чем раньше, но от пребывания в воде ее довольно часто скручивала болезненная судорога. Частенько Ныра вместе с острогой и уловом приходилось выуживать из воды общими силами моряков.

Теа томилась в полном одиночестве. Дверь в «ящик для лис» оказалась наглухо забита обломками досок. Ныр и Квазимодо теперь обитали на корме, в сыром трюме. Вор чувствовал, что скоро лопнет от ненависти. Даже смотреть на дверь, за которой томилась лиска, было опасно. Квазимодо то и дело ловил на себе изучающий взгляд капитана Кехта. Капитан ничего не забывал, вор тоже.

С Теа общалась только угрюмая Бонга. Квазимодо через фуа, приобретшего некоторый авторитет на кухне, попросил Бонгу кормить пленницу достойно. Просьба была подкреплена пятью монетами. Рискованное дело, но оставить рыжую совсем без опеки Квазимодо был просто не в состоянии. Чем увенчался подкуп, понять было трудно — Бонга хранила обычное мрачное выражение лица, а что она носит в миске, вор рассмотреть не мог.

Пресная вода снова оказалась на исходе, когда «Высокому» посчастливилось.

Ныр вываживал на диво крупного каменного окуня. Леска, плетенная из конского волоса, резала водную поверхность. Коричнево-ржавый хвост рыбины шумно бил по воде. Окунь попался размером с поросенка, и его с трудом удерживали втроем. Командовал фуа. Большая часть команды столпилась у борта и орала как стадо голодных обезьян. Великий Дракон бегал по фальшборту, и его азартный свист и щелканье прорывались даже сквозь людские крики. Добыча действительно намечалась выдающаяся.

Квазимодо сидел под стеной кормовой надстройки, здесь имелась крошечная полоска тени. Вор, вытянув ноги и ухмыляясь, наблюдал суету. Взгляд все время съезжал на дверцу, забитую досками. Временами казалось, можно заметить блеск глаз в щели над дверью. Лиска наверняка тоже наблюдает за ловлей, развлечений у нее мало. Эх, жизнь. Никого терпения не хватит. Ох и зла будет рыжая, когда вырвется.