Плохо, когда задница голове думать мешает. После вчерашнего боя вор так толком и не отошел. И выспаться не дали. Расщедрившийся капитан Кехт выставил команде бочонок пива из своих запасов. Каждому досталось по трети кружки, зато ужин затянулся. Повествовать о героической битве пришлось, естественно, Квазимодо и Ноге. В виде исключения врать о происшедшем почти не требовалось. Так, только некоторые умолчания о незначительных деталях.

Сейчас очень хотелось спать. Квазимодо кривобоко примостился на носу вытащенной на песок пироги и тупо разглядывал брошенный корабль. Нос драккара украшала мастерски вырезанная псиная голова, когда-то выкрашенная синей краской. Похоже, корабль был сделан еще до лихорадочного массового строительства Объединенного Флота. Тогда корабли делали без затей, зато на совесть.

В голову ничего не лезло. Квазимодо пытался заставить мозги работать, но мысли безвольно катались по куцему кругу.

Ждали капитана и когг. Неуклюжий «Высокий» маневрировал у входа в бухту. Лиска держалась в своих «покоях». Оружие у нее осталось, и вор надеялся, что рыжая не даст себя в обиду. Рассказы о вчерашних действиях вооруженной луком оборотнихи должны были произвести впечатление и на недоверчивого капитана. Терять людей, атакуя рыжую в лоб, он вряд ли решится. Но и откладывать расправу надолго тоже не станет.

Что-то произойдет, и быстро.

Квазимодо тупо смотрел на вытащенный на песок драккар. Соблазнительная мысль, но плохая, потому что невыполнимая. Ни втроем, ни даже вшестером-всемером с кораблем не справиться. Да ты, Полумордый, и не умеешь корабли водить. Отсюда до глорского побережья как до луны. На кой хрен тебе луна? Леди Катрин говорила, что она большая, почти как земля, но толку с нее никакого.

— Ты спишь? — Ныр озабоченно присел рядом.

— Нет еще, — промямлил вор.

— Смотри, а то вид у тебя то ли сонный, то ли больной. Как думаешь, куда они делись?

— Да мне… Лишь бы и Кехт туда же подевался.

— Да, сволочь бородатая. — Фуа смущенно почесал белобрысую макушку. Ныр весьма переживал, что отсутствовал во время вчерашнего побоища и друзьям пришлось справляться без его помощи. — Слушай, может, и ничего? Вчера капитан вроде успокоился.

— Убьет, — кратко заверил вор. — Меня и рыжую — точно. Тебя, лягушачью морду, может, и пожалеет.

— Чего это меня жалеть? — обиделся ныряльщик. — Я с вами.

— Понятно. — Квазимодо потер лицо. — Ты начеку будь. Думаю, он ждать не станет. Спасибо, что топор достал, — пригодится.

Вечером фуа пришлось довольно долго нырять за утопленным во время боя топором. Купание в компании смуглых мертвецов и уже начавших пировать рыб никакого удовольствия Ныру не доставило, но сейчас он лишь великодушно махнул рукой и зашептал о другом: