— Слушай, а правда, что Бонга вместе с вами на равных дралась?

— Может, и лучше нас. Лично я со щитом вообще плохо управляюсь. Только ты брось в ее сторону смотреть. Во-первых, из тебя не только один капитан мозги вышибать будет, а во-вторых, твоей красавице чуть сиську вчера не оттяпали. Дай бедняжке хоть опомниться.

— А я что, лезу на нее, что ли? Просто жаль, такая красивая женщина, а он ее по морде бьет чуть ли не при всех.

— Повезет, тогда сможешь его лишний раз копьем ткнуть за свою прекрасную даму, — пробурчал Квазимодо. — Только как бы он нас не опередил.

— Ты что-нибудь придумаешь, — уверенно заявил фуа и в очередной раз огляделся. — Знаешь, какая-то странная бухта. Что-то в ней не так.

— Еще бы, здесь кучи народа не хватает. Может, они на дне? Поискать не хочешь?

Искать пришлось всем вместе. «Высокий» в бухту так и не рискнул войти — слишком много рифов торчало у узкого входа. Теперь корабль стоял на якоре в отдалении, а капитан прибыл на берег на лодке.

Загадка исчезновения экипажа собачьеголового драккара требовала решения, и капитан Кехт попробовал решить ее просто — приказал тщательно обыскать остров. Фуа был загнан в воду с задачей выяснить, что творится на дне.

Вытянувшись цепочкой, моряки принялись прочесывать остров. Квазимодо оказался поставленным на крайнем правом фланге — наверняка не случайно. Пришлось лезть по острым и крутым прибрежным скалам. Ругаясь про себя, вор карабкался по склону. Болела задница, драные штаны липли к открывшейся ране. Сквозь шум прибоя Квазимодо иногда слышал голоса перекликающихся моряков. Ближайший сосед шел выше по заросшему травой и опутанному лианами скалистому склону шагах в двадцати, и ковыляющий по нагромождению камней вор моряка почти не видел.

Не путь, а мучение. Сначала вор наступил на кокосовый орех, потом поскользнулся на какой-то выброшенной прибоем дохлятине. Глефа, с одной стороны, помогала перебираться через крупные обломки — опираться было удобно, с другой стороны — занимала руку, и цепляться за камни приходилось больной ладонью.

Квазимодо в очередной раз споткнулся, покачнулся, в тот же миг над головой что-то свистнуло. Вор инстинктивно отскочил к самой воде, вскинул голову — прямо над ним на скале присел один из моряков. Солнце мешало смотреть — сначала Квазимодо изумился, подумав, зачем это дураку вздумалось падать ему на голову? Но выражение смущения, на краткий миг мелькнувшее на лице матроса, и попытка спрятать что-то за спину заставили мигом догадаться. В руке матрос держал изогнутый абордажный чекан.[61]