— Спрячем. На вот, возьми. — Квазимодо зачерпнул горсть жемчуга помельче. — Спрячь получше — на это всех девок Глора купить можно.

— Зачем мне все? — заупрямился ныряльщик, заворачивая добычу.

— Не хочешь девок, накупишь себе крючков. Еще и правнукам половить рыбку хватит, — пояснил вор, засовывая еще одну горсточку жемчужин в свой потайной карман.

— Нет, девок тоже можно, но только…

— Ныр, если на корабле хоть одна живая душа эти розовые катышки увидит, нас с тобой самих как девок…

Мешок спрятали в расщелине между скал, для надежности прикрыв несколькими камнями. Прибой сюда не доставал, сверху тайник тоже не видно. В десяти шагах внизу на пляже работали моряки, но никто ничего не заметил.

— Место приметное. Если сильно обеднеем — вернемся, — в утешение сказал вор. — Хотя лучше на чем-нибудь попроще разбогатеть.

Фуа поморщился и потрогал набедренную повязку со спрятанным жемчугом:

— Эти мелкие жемчужинки еще ничего. А здоровые — просто жуть какая-то.

— Главное, чтобы бабам с деньгами нравились, — заметил вор.

Прихватив орехи, друзья спустились на берег.

Загруженный драккар слегка осел в воду, но выглядел вполне готовым к дальнему путешествию. Судно с собачьей головой оказалось из тех, что строили с расчетом и на войну, и на торговлю награбленным.

Оставалось пообедать и тронуться в путь. Помощник с «Высокого», назначенный новым капитаном драккара, собрал вокруг себя подчиненных. Ни Квазимодо с Ныром, ни Нога со своим дружком в команду драккара, естественно, не попали. Капитан Кехт предпочитал иметь своих врагов под рукой. Сейчас капитан нетерпеливо прохаживался по песку, дожидаясь, когда доварят обед.

Квазимодо, стоя в воде, промывал рану на заднице. Порез потихоньку затягивался. Вот заживает все как на собаке — и почему бы потерянному глазу все-таки не вырасти?

Теплая вода прибоя омывала ноги. Орали неугомонные попугайчики. От костра тянуло густым супом с солониной. Голубая вода бухты сияла в ярких лучах послеполуденного солнца. Тишь да благодать. Еще бы скотина Кехт супом подавился.

Квазимодо оглянулся. Насупленный Ныр сидел подальше от прибоя. Одной рукой держался за воткнутую в песок глефу. Тесак передвинут на пузо. Великий Дракон устроился у хозяина на макушке и с высокомерным адмиральским видом озирал воды бухты. Нет, не нравится им здесь.

Промокнув косынкой щиплющий порез, вор вышел на берег.

В ожидании обеда матросы полезли купаться. Вопли, ругань и смех разлетелись над бухтой, распугивая многочисленных птиц. Волосатые и бородатые младенцы плескались как стадо безмятежных ушастых тюленей.