— А сюда уже кто-то лазил, — задумчиво сказал фуа. — Вот зарубка, а дальше… царапины… Знаешь, веревку такую делают, петлей…

— Орехи там вроде есть, — прервал воспоминания друга Квазимодо.

— Понятно, новые выросли. Они знаешь как быстро растут…

— Кажется, это не орехи.

Ныр задрал голову, присмотрелся. Друзья переглянулись.

— Что же это такое? — пробормотал фуа.

— То, что спрятали. Я говорил — что где-то здесь.

— Я залезу, — быстро сказал ныряльщик. — Нога не так уж болит. Подержи Дракона.

Глядя, как он шустро взбирается по слегка наклоненному стволу, вор только головой покачал.

Ныр добрался до привязанного среди шелестящих листьев кожаного мешка. Квазимодо снизу вполголоса призвал быть осторожнее, но фуа уже обрезал веревку. Мешок полетел прямо на голову вору. Сонный геккон перепуганно свистнул. Груз Квазимодо все-таки поймал и чуть не взвыл. Во-первых, тяжеленный мешок чуть не добил пострадавшую в давешнем бою руку, во-вторых, проклятая ящерица нырнула под рубашку и шустро поскреблась вниз, очевидно предполагая, что чем глубже, тем надежнее. В довершение неприятностей рядом немедленно начали сыпаться орехи, срубаемые расчетливым ныряльщиком.

Когда фуа спустился, Квазимодо с озадаченным видом разглядывал горсть крупного, размером со сливу, жемчуга. Пришедший в себя геккон сидел на плече вора, и в выпуклых глазах ящерицы плавал отсвет небывалого розового жемчуга.

— Ого, какой крупный! — прошептал фуа.

— Крупный? — непонятно хмыкнул вор. — А на этот посмотреть не хочешь?

Квазимодо сунул руку в заплесневелый мешок, и на ладони вора оказалась совершенно чудовищная жемчужина. Размером со среднее яблоко, пусть не слишком правильной формы, зато насыщенного густо-розового цвета.

Фуа неуверенно взял диковину.

— Там полмешка таких, — без особой радости сообщил Квазимодо.

— Сколько же такая стоит? — потрясенно пробормотал ныряльщик.

— Не знаю. Вероятно, побольше нашей жизни. Взять это сокровище мы не можем. Если не Кехт, то друзья-моряки нас точно прирежут. И даже если до Глора доберемся… За такой «апельсинчик» нас королевский казначей не погнушается лично повесить.

Фуа сглотнул:

— Слушай, она какая-то плохая. Вроде как червивая. Держать неприятно. И внутри… словно кровь какая…

Квазимодо посмотрел на просвет: внутри огромной жемчужины действительно мерцал сгусток отталкивающего темно-красного цвета. Смотреть на него было почти мучительно.

Вор кинул гигантскую драгоценность в мешок:

— Ну ее к демону. Нам такая роскошь сейчас ни к чему.

— А что ж мы с этим делать будем? — прошептал, озираясь, фуа.