Квазимодо лежал головой на коленях Теа. Ноготки лиски очень осторожно снимали с неровной щеки возлюбленного лоскуты облезшей после обморожения кожи.
Бат смотрел на них с таким странным выражением, что вор спросил то, что давно хотел спросить:
— Слушай, возчик длиннорукий, уж очень меня любопытство мучит. Вот нам троим на глорском побережье, да и на Флоте Объединенном, пусть на него победы как сливы переспевшие сыплются, делать нечего. Мне так и вообще там для здоровья и целости шеи находиться вредно. Скучать мы по югу будем мало. Ну а ты? Человек ты работящий, руки на месте, уже в возрасте. Дом, говоришь, у тебя есть. Что ты здесь с нами снег из пустого в порожнее перекидываешь? Я бы не спрашивал, дело личное, да ты вроде закон уважаешь. Не то что мы, хари преступные. Ты не обижайся, не хочешь, так не говори. Мы не оскорбимся, если смолчишь.
— Да нет, я человек простой, какие у меня тайны? — Бат печально вздохнул. — Скажу — вы люди повидавшие, обсмеивать не будете. Родился я на речушке Дне, есть такая в двух днях езды от Глора. Отец мой, пусть ему и Там работается хорошо, много чего умел руками и меня сумел научить. Подрос я, отправился на заработки. Знакомства у отца были, подучили меня в городе ремеслу, стал не хуже других. И камень класть мог, и за наковальней приходилось стоять, но больше с деревом да с мелким железом дело имел. Замки там поставить, окна да двери. Работали мы от гильдии и на совесть. В саму Цитадель нас приглашали, ну и по благородным домам заказов хватало. На заработок жаловаться никак нельзя было. Женился. Хорошо женился — работящая девушка досталась, разумная и собою хороша, на улице на нее оглядывались. И по любви, стало быть, я ее любил, она — меня. Денег подкопили — землю купили, дом построили. Детишки пошли. Девчонка, мальчик… Жили хорошо. Прямо скажу — лучше и не нужно. Детишки росли, имущество потихоньку прибавлялось. Тут еще Флот строить начали, Великий Поход затеяли. Заработки втрое поднялись. Работал с утра до вечера. Ну и упустил чего-то. Дочь учиться отдали, сына тоже. Да вот с ним что-то не то приключилось. Забаловал. В мастерской его не бывает, пропадает где-то. Раз я с ним поговорил по-хорошему, второй раз… Не помогает. Тут я по-мужски… Мать — защищать. Ну и треснуло между нами что-то… Не хотел я с ней ссориться, да и за волосы трепать не хотелось. Думаю — она же у меня умная-разумная. А она на меня коситься начала, обидно ей. Ну, ладно, живем… Флот ушел, с заработками стало похуже. Пришлось из Глора выезжать. По поместьям мы стали работать. Возвращаюсь — все нормально. Жена вроде даже ласковее стала. Но опять же, вспомню, как раньше, — не то… Добрые люди, конечно, намекнули — мол, не сильно она без меня скучает… Но я проверять не стал. Тут ведь как — или веришь, или нет. Приезжаю в следующий раз — опять не так как-то. Сын почтительный, улыбается. Дочь смотрит жалостливо. Жена… Вроде и врать мне не может, а правду тем более говорить ей не с руки. Тут дочь просватали… Ну, думаю, хорошо, устроилась девка. Можно не беспокоиться. Подождал я — чую, не будет по-прежнему. Все, думаю — пропади они пропадом. Давно уж мир хотелось повидать. Нанялся возчиком. На Красногорье полюбовался. Возвращаюсь — жена ни рыба ни мясо, словно и не уезжал я. Тут вы — в Новый Конгер нужно ехать… Ладно, взял топор на память. Живите, как хотите. И не жалею. Здесь хоть и помирать собираешься, а на душе спокойнее. Хоть и старость вот-вот придет, а что поделаешь, если жизни дома нет. А ведь дом своими руками строил…