Барма отстранился от моей шеи, не прекращая двигаться, наращивая темп, я ощутила, как тепло от метки разливается по моему телу, а внизу живота снова закручивается узел наслаждения, готовый взорваться новой волной экстаза. В следующий раз мы закончили практически одновременно.

Когда буря утихла, мы лежали сплетенные, не в силах оторваться друг от друга. Его метка на моей коже пылала руной судьбы, пульсируя в унисон с нашими эмоциями друг к другу. Оглушенная пережитым наслаждением, я еще долго не могла говорить, а Яр просто наслаждался нашей близостью, лаская мою спину и ягодицы кончиками пальцев.

— Я и не знала, что заниматься любовью так прекрасно, — наконец сказала я, расплываясь в глупой смущенной улыбке.

— Мне нравится, что ты называешь это любовью. — довольно подметил он. — Мы попробуем еще много всего. Ты — моя жизнь, часть меня самого, — улыбнулся он, целуя след укуса. Ночь родила нас заново, и рассвет шептал: это только начало нашей дикой саги.

Утро встретило нас в объятиях солнечных лучей. Яр поцеловал метку на моей шее, принеся нам завтрак в постель. Он был так ласков, внимателен и заботлив. Целый день мы провели в постели, наслаждаясь друг другом. Он рассказывал мне о себе и природе подобных ему. Я задавала кучу вопросов и на каждый получала ответ.

— Теперь ты — моя навсегда, сердце моего зверя. — шептал он, накрывая меня своим телом.

***

Сто семьдесят три года спустя.

Лунный свет лился на веранду нашего дома у озера — того самого домика, что стал крепостью нашей любви. Сто семьдесят три года пронеслись вихрем: мы не старели, метка Яра дарила вечную юность, делая нас почти что бессмертными. Кожа моя оставалась гладкой, формы — соблазнительными, глаза — полными того же огня, что зажглась в ту ночь. Яр был таким же: мощный, неукротимый волк в облике мужчины, с золотым блеском в зрачках и мускулами, что могли сокрушить скалу.

У нас родились четверо волчат: старшие близнецы, Лирэй и Вулаф, уже вожаки своих собственных стай; средняя, Элена, странствующая шаманка, наша особенная дочь; и младший, Рейс, наш дикий воин, охраняющий родные леса, стаю, в которой родился и вырос. Они были сильными, неся нашу кровь в своих венах. Мы видели их свадьбы под луной и даже ждали первого внука, но всегда возвращались сюда, к истокам, туда, где всё началось. Пожалуй, нас вела сюда ностальгия.

Яр вышел на веранду, неся мед с травяным чаем на разносе, его рука скользнула по моей талии, пальцы впились в бедро — привычный зов моего оборотня.

— Моя вечная Мышонок, — прорычал он, целуя метку, что пылала на моей шее. — Наши дети выросли, теперь мы можем быть предоставлены лишь друг другу. А ты… все такая же сочная.