Распахнула дверь — и вот он, Кирилл, стоит на пороге, как всегда, безупречный и пугающе красивый. Его взгляд скользнул мимо меня, в глубину квартиры, и остановился на раскрытом чемодане, брови сошлись на переносице, глаза сощурились.
— Переезжаешь? — спросил он глухо.
— Улетаю, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Завтра утром рейс.
— И куда?
— В Италию. Потом, может, во Францию, потом ещё куда‑нибудь. Пока не решила. Хочу начать путешествовать, раз уж теперь мне позволяют финансы.
Он резко шагнул внутрь, не дожидаясь приглашения, захлопнул за собой дверь, хотя когда он его ждал. В его глазах что‑то мелькнуло — то ли ярость, то ли отчаяние.
— Ты не полетишь, — произнёс он, и в его голосе прозвучала такая твёрдость, какой я не слышала раньше. Или уже забыла, потому что уже не помнила, когда в последний раз мы разговаривали, наверное, тогда, когда я потребовала платить мне за секс.
Я вскинула голову:
— Что ты сказал?
— Ты. Не. Полетишь, — повторил он по слогам, делая шаг ко мне. — Останешься здесь.
— С какой стати? — Я скрестила руки на груди, пытаясь унять дрожь в руках. — Ты мне не хозяин. Я могу делать что хочу. И я хочу уехать.
— Нет.
— Да! — выпалила я, и голос сорвался на крик. — Я устала, Кирилл. Устала от того, что ты приходишь, когда захочешь, берёшь, что хочешь, платишь, будто я вещь, а потом исчезаешь. Я больше не хочу так. Я хочу жить своей жизнью. И желательно без тебя! Когда ты потеряешь интерес? Сколько мне еще ждать? А?!
Он сделал ещё шаг, оказавшись совсем близко. Его дыхание участилось, грудь тяжело вздымалась.
— Ты никуда не полетишь, — повторил он, и в его голосе прозвучало что‑то новое — почти мольба, замаскированная под приказ. — Ты просто не сядешь в самолёт. Если потребуется, я отниму все твои документы и посажу тебя под замок. Хочешь жизни в заточении?
В этот момент меня словно ударило током. Мысль, которая давно крутилась на краю сознания, наконец оформилась: «А что, если я действительно его истинная пара? Что, если его звериная сущность не позволяет ему отпустить меня? Что, если вся его холодность — это лишь попытка бороться с тем, что сильнее его? Ну в самом деле, зачем ему удерживать меня рядом? Запрещать что-то делать? Разве не должен он давно потерять ко мне интерес? Я ведь обычный человек и не такая уж хорошая любовница, будем честны».
Я не подала виду, но меня переполняла радость от того, что моя догадка о нашей куда более сильной связи наконец подтверждалась. Наоборот, я выпрямилась, подняла подбородок и посмотрела ему прямо в глаза.