— Почему? — спросила я. — Почему ты так реагируешь? С чего вдруг тебе есть дело, куда я лечу? Ты же всегда был равнодушен. Ты же сам говорил, что это просто… физическая потребность. Так почему сейчас ты запрещаешь мне уехать и угрожаешь заточением? Что, у тебя какая-то особенная тяга ко мне?

Кирилл замер. Его глаза расширились, будто он услышал что-то неожиданное. Он открыл рот, но не произнёс ни слова.

— Потому что ты боишься, — продолжила я, чувствуя, как внутри закипает смесь злости и надежды. — Боишься, что я уеду и не вернусь, что мне вдруг удастся где-то там скрыться от тебя навсегда. Боишься остаться без меня.

— Замолчи! — резко бросил он, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Это так, — я сделала шаг вперёд, почти касаясь его груди. — Ты можешь сколько угодно платить мне, можешь вести себя как хозяин, но ты не можешь отрицать то, что чувствуешь. Ты не можешь отрицать связь между нами. Но упорно пытаешься демонстрировать мне, что тебе интересно только трахать меня. Я твоя пара, Кирилл?

Он отступил на шаг, словно я ударила его. Его лицо исказилось от внутренней борьбы.

— Я не… — начал он, но снова замолчал.

— Не отрицай, — прошептала я. — Просто признай это. Признай, что я для тебя больше, чем просто женщина, с которой можно утолить желание. Признай, что ты не можешь без меня. Начни вести себя нормально по отношению ко мне.

Несколько долгих секунд мы стояли, глядя друг на друга. В воздухе повисло напряжение — густое, почти осязаемое. Я видела, как в его глазах борются противоречивые эмоции: страх, ярость, желание, нежность. Вряд ли мужчина, считающий меня своим платным развлечением, испытывал бы сейчас такое замешательство.

— Признайся, Кир! — выкрикнула я. — Просто открой рот и скажи это! Скажи, что я твоя истинна. Иначе зачем тебе таскаться ко мне каждый раз и платить такие бабки. Я столько не стою, если так рассудить.

Кирилл резко поднял руку, будто для удара, но я знала, знала, что он никогда не ударит меня. Его пальцы медленно сомкнулись на моей шее, немного сдавливая ее, вынуждая запрокинуть голову назад. Я сглотнула, часто задышав, когда он потерся носом по моей коже чуть выше ключицы.

— Я монстр, Кристина, — сказал он мне в шею. — Монстр, которого тебе не посчастливилось встретить. Неужели ты не видишь? Неужели мое отношение не доказывает тебе мою жестокость, мое прогнившее нутро?

— Так это демонстрация, чтобы оттолкнуть меня? Заставить ненавидеть? — фыркнула я. — И для чего это? Когда это закончится? Мне всю жизнь так жить?

— Всю, Кристина.

После его слов на меня накатила волна злобы, страха, безысходности и еще чего-то необъяснимого. Я ударила его по лицу, пихнула в грудь и стала колотить куда попало, безжалостно, не церемонясь, со всей силой, на которую была только способна. Я била и била и била, пока не выбилась из сил. А он стоял не шелохнувшись, безмолвно терпя мою истерику.