Оборотень не появился ни через неделю, ни через две, ни даже через три. Я так расслабилась, радовалась, несмотря на то, что чувства мои к нему никуда не желали деваться, что почти поверила в то, что ошиблась, что не могла быть его истинной парой, как пишут в книгах, что он отпустил меня и совсем не искал, что ему вообще плевать, где я и что со мной.

Спустя время, снова сидя на скале у горной речки, мне полюбилось это место, я смотрела на закат и все также чувствовала себя свободной. Ветер играл в волосах, повсюду разносилось пение птиц, а внизу, в долине, дымок от печки гостевого дома смешивался с туманом, все было так же, как и в самый первый день. Но даже в эти мгновения покоя где‑то в глубине души шевелилась тревога — мысль о Кирилле не отпускала.

Первые дни в ущелье я посвятила отдыху. Выспалась как следует, наслаждаясь тишиной и отсутствием постоянного напряжения. Потом начала исследовать окрестности.

Каждое утро я выходила из гостевого дома с кружкой горячего травяного чая и шла по тропе вдоль речки. Лес здесь был удивительным: высокие сосны, густые заросли можжевельника, яркие пятна полевых цветов на полянах. Я шла медленно, вслушиваясь в звуки природы: шелест листьев, журчание воды, пение птиц.

Однажды я наткнулась на небольшую поляну, усыпанную земляникой. Наклонилась, чтобы собрать несколько ягод, и вдруг замерла — передо мной пробежал заяц. Он остановился в нескольких шагах, настороженно поднял уши, посмотрел на меня своими круглыми глазами и, не увидев угрозы, продолжил свой путь, конечно, какая от меня может быть угроза, я ведь не оборотень.

«Как же здесь спокойно», — подумала я, садясь на поваленное дерево. В городе я никогда не видела диких животных так близко. Здесь же они не боялись меня — видимо, редко встречали людей. И я вдруг поняла, что хочу купить где-нибудь здесь домик или в каком-нибудь похожем месте, потом, попозже, когда буду уверена, что Кирилл забыл меня.

Я начала запоминать тропы, находить красивые места для отдыха. Одна из моих любимых точек — небольшой водопад в километре от гостевого дома. Вода падала с высоты трёх метров, образуя внизу прозрачную чашу. Я могла часами сидеть рядом, слушая шум воды и наблюдая, как солнечные лучи играют в брызгах.

Но даже среди этой красоты мысли о Кирилле постоянно возвращались. Я пыталась отогнать их, сосредотачиваясь на окружающем пейзаже, но они всплывали снова и снова.

Я вспоминала его взгляд, когда он стоял на пороге моей квартиры, увидев чемодан. То, как его лицо исказилось от внутренней борьбы, когда я потребовала признания. Его слова: «Я монстр, Кристина», — они звучали в голове снова и снова.