Иногда по ночам я просыпалась от кошмаров. В них Кирилл находил меня здесь, в горах, и насильно увозил обратно. Просыпалась в холодном поту, долго лежала, прислушиваясь к тишине, убеждая себя, что это всего лишь сон.

А днём, сидя у водопада или гуляя по лесу, ловила себя на мысли: «А что, если он всё-таки придёт?» И тут же пугала себя этой мыслью — нет, я не хочу возвращаться в ту жизнь, где я лишь игрушка в его руках. Но сердце предательски замирало при этой мысли.

Особенно тяжело было вечерами. Солнце садилось за горы, окрашивая небо в розовые и фиолетовые тона, а я сидела на крыльце гостевого дома и думала: «Где он сейчас? Что делает? Ищет ли меня?»

Мои чувства к Кириллу были запутанными, противоречивыми, злость за его отношение, за то, как он обращался со мной, за попытки контролировать, боль от его холодности, от осознания, что я для него лишь развлечение, страх перед его силой, перед его звериной сущностью, перед тем, что он может сделать, если найдёт, тоска, безудержная, всепоглощающая, да, я скучала по нему. По его взгляду, по тому, как он иногда почти нежно касался моей руки, по редким моментам, когда в его глазах проскальзывало что‑то настоящее, и надежда, глупая, упрямая надежда, что где‑то внутри него есть что‑то человеческое, что он способен измениться.

Однажды, собирая цветы для украшения комнаты, я поймала себя на том, что разговариваю вслух, представляя, что он рядом:

— Смотри, Кирилл, какие красивые колокольчики! А вон там, видишь, иван‑чай цветёт. Ты когда‑нибудь видел такие горы? Я вот нет. Они словно касаются неба…

Остановилась, потрясла головой, пытаясь прогнать наваждение.

— Нет, Кристина, хватит. Он не изменится. Он никогда не будет относиться ко мне по‑другому.

Постепенно я начала общаться с местными. Хозяйка гостевого дома, Мария Ивановна, оказалась доброй женщиной лет пятидесяти. Она сразу заметила моё состояние — то, как я вздрагивала от резких звуков, как иногда застывала, задумавшись, с отсутствующим взглядом.

— Деточка, — как-то сказала она, подавая мне чашку душистого чая, — ты будто от чего-то бежишь. Но знаешь, от себя не убежишь. А если от кого-то — так он либо догонит, либо нет. А ты пока живи. Просто живи.

Её слова застряли в памяти. Я начала помогать ей по хозяйству — пропалывала огород, собирала ягоды, помогала готовить обеды для гостей. Это отвлекало, давало ощущение цели и хотя бы частично избавляло меня от ощущения одиночества.

Познакомилась и с другими туристами. Молодая пара из Москвы, семейная пара с детьми, пожилой художник, писавший горные пейзажи… Я присоединялась к их походам, слушала их истории, рассказывала что-то нейтральное о себе.