Парень пожал плечами. Он и сам не знал, почему он не продолжил отступление вместе с остальными, а остался тут, едва его заметил и подозвал к себе «снабженец». В нём не было желания отомстить врагам или умереть достойно. Наоборот, он хотел жить настолько сильно, насколько это было возможно.

Желание жить. Базовый инстинкт, которым обладает каждое живое существо. Именно оно сейчас заставляло Фанса Молека вжиматься в холодный металл стены, чувствовать под пальцами шершавую поверхность рукоятки оружия и вслушиваться в рокот шагохода, прибывшего сюда неизвестно, с какими целями.

Ответ на вопрос «почему он всё ещё здесь» был простым и сложным одновременно. Отступая со внешних рубежей, он видел то, с чем невозможно было встретиться в учебных симуляторах и тактических программах. Видел, как рушится не просто оборона, а сама идея порядка, который во все времена олицетворяла Федерация.

Порядка, гарантией которого должны были быть в том числе и безотказные, подчиняющиеся заложенным в них программам машины.

— Эй, академик! — Жилистый ракетчик, закончив возиться с панелью управления пусковой установки, махнул рукой в сторону «Угнетателя». — Ты же по всяким сложным штучкам спец, да? Может, знаешь, какого чёрта эти железяки вообще взбесились? Их же эти… директивы должны от такого останавливать, разве нет?

Молек сглотнул. Вопрос был настолько же прямолинейным и неожиданным, насколько и точным, попавшим в самую суть того хаоса, что творился и вокруг, и у курсанта в голове.

— Они их и останавливают… — Начал он, крепче сжав оружие. — Возможно, в наших системах нашлась огромная уязвимость, и кто-то смог быстро перепрошить вспомогательные вычислительные блоки. Или этот кто-то готовился к захвату власти уже очень давно, и смог пройтись почти по всем системам, незаметно перекинув на себя «поводки». Точно не скажешь. Но обойти директивы они никак не могли.

— А в директивы эти, значит, лояльность нам записать было никак? — Поморщился солдат, когда синхронно взрыкнули орудия сразу нескольких «Авангардов». По ту сторону улицы раздались крики и взрывы, но так как вопили птицелюды, то у защитников столицы это вызвало лишь мрачные, злые улыбки.

— Лояльность — слишком сложная концепция для того, чтобы пытаться зафиксировать её при помощи директив. — Как по писаному ответил Молек. — Противоречия в директивах как раз и могут привести к тому, что вся система зависнет или слетит с катушек. Поэтому список стараются особо не расширять, и ограничиваются десятком пунктов. Больше — уже опасно, и так легально не делают…