— В Ёрш.
— В Ёрш?..
— В больницу.
— Зачем… в больницу? Уэмо…
Я растерялась и не договорила. Уэмо — не служитель исцелением. По правде, я даже не могу точно объяснить, что именно он делает и как. Но я ведь больше не умираю, верно?
— Уэмо не врач, — сухо сказал Дима.
— Но…
— Не говори под руку, умоляю.
Я смешалась. Дима выглядел сердитым, говорил отрывисто и нервно постукивал по рулю пальцами. Странный такой.
На самом деле, не так чтобы я отлично себя чувствовала. Больше всего хотелось заползти под одеяло и забыться — и я не отказалась бы, конечно, от того, чтобы кто-нибудь затопил в доме печь и принёс мне толчёной картошки с молоком. Меня всё ещё мутило, в глазах плясали мухи, тело болело и жаловалось.
В Ордене я непременно зашла бы к служителям. Немного ворчания, тёплые руки на коже, всплеск эфира — а дальше мне рекомендовали бы немного отдохнуть, и уже назавтра можно было бы спокойно вернуться к работе. Обычная медицина, к сожалению, была делом куда менее приятным. Последние пятнадцать лет я бывала в поликлинике только для того, чтобы обновить прививки, и с удовольствием продолжила бы эту традицию.
За окном мелькали кедры. Лиственные деревья совсем облетели и потерялись в хвое смешанного леса, будто их и вовсе не было. Мы миновали автобусную остановку с оленем, свернули на шоссе. Навстречу прогромыхал длинный грузовик — и только тогда Дима разжал челюсти и шумно выдохнул:
— Ты меня напугала.
— Бу, — неуверенно сказала я.
Он не рассмеялся, только глянул на меня через зеркало заднего вида и сжал пальцы на руле.
Я его напугала. Он — испугался. Это было неловко, но вместе с тем немного приятно: за меня давно никто не пугался. Инквизитор — опасная работа; семье я не рассказывала подробностей, а другие служители привыкли кгостям не меньше меня.
— Так не должно было быть. Это… можно сказать, несчастный случай.
Или моя собственная дурость. Дурость больше, чем случай, но Диме об этом знать необязательно.
— И часто с тобой такое бывает?
— Первый раз.
— Что с этим делают? Орденские лекари?
— Ничего не делают.
— Почему?
Я пожала плечами, но он, наверное, этого не видел.
— Это не болезнь, — наконец сформулировала я. — Я неверно оценила свои возможности, поэтому…
Дима сказал себе под нос что-то грубое — я не расслышала слов, но это точно не были комплименты. Зябко дёрнула плечами, попыталась устроиться поудобнее. Пальто в машине задралось и скосилось, но у меня никак не получалось его поправить: тело отзывалось на каждое движение болью.
Может, Дима и прав со своей больницей. Хотя что обычный врач сделает всего-то с россыпью синяков? Разве что посоветует в следующий раз падать аккуратнее.