На деревянных дверях — резьба. И тоже с рыбами, конечно.
Дима уже ковырялся в замке на противоположном конце коридора: ключ поддался как раз тогда, когда я подошла ближе.
— Это крыло не работает, — сказал Дима, запуская меня внутрь.
Дальняя часть производила странное впечатление. С одной стороны, в убранстве были следы большого богатства — большего даже, чем в холле. С другой — здесь витал отчётливый дух запустения.
Мраморные полы кое-где перекрывали листы фанеры. На стене огромный мозаичный пейзаж с кедрами и стоящим среди деревьев тигром — но кое-где фрагменты выпали, и там в мозаике зияли тёмные дыры. Рядом с изящным декоративным вазоном были навалены швабры.
— Здесь были княжеские ванны. Своё крыльцо, — Дима махнул куда-то в сторону, но я не поняла, на что именно он показывал, — свои гостиные. Сюда не допускались посторонние.
— Белозёровы?
— А? Нет, Белозёровы здесь недавно. Павильон строили Никитины, ему лет сто пятьдесят.
Я кивнула. Тогда фамилия значила больше, чем сейчас: теперь-то от княжеского влияния оставались только деньги и длинная родословная, но в высоких кругах всё ещё было принято похваляться происхождением.
Наконец Дима отпер комнату с ванной, первым шагнул в темноту и раздвинул полотна, которыми занавесили окна. Розетка для люстры зияла пустотой, из которой торчал одинокий провод в синей изоленте.
Я не очень представляла, как богатые бездельники проводят время в подобных местах. Я бывала в городской бане, но обычно не засиживалась там долго: так, прожарить кости, нырнуть в холодное, да и всё на этом. Павильон в Дивноводном был построен с совсем другой задумкой. В комнате с мозаикой и швабрами, наверное, отдыхали, смаковали минеральные воды, ели виноград, вели разговоры. Где-то за запертыми дверями были парная и купель. А здесь принимали ванны — солёные, радоновые, какие-нибудь ещё; из кранов с изящными бронзовыми ручками вода била в ныне пожелтевшее дно, и отдыхающий ложился в воду и расслаблялся после трудов праведных.
Ванн было две, по одной перед каждым окном, а из декора здесь сохранились только карнизы в узорах. Одну из стен неровно закрасили серым — в углах из-под краски виднелись следы росписи.
Но главное было, конечно, на полу. Между двумя ваннами был вычерчен круг, плотно заполненный знаками и чертами. Дима обошёл его, не пересекая линий, и теперь, прищурившись, разглядывал узор от окна.
Я присела на корточки. Провела пальцем по полу — пыльно, и пыль липкая и не стирается до конца. Когда комнату решат приводить в порядок, кому-то придётся немало посидеть здесь с щёткой…