— А?
— И лежит здесь один…
Могила была не очень ухоженная. Я заподозрила, что след самого Павла стёрся за давностью, а чувствую я сейчас другого покойника, но эта догадка не подтвердилась: как бы я ни усиливала взгляд, в земле не проявилось даже намёка на другую тень, хотя кладбище вокруг расцветилось бледными пятнами.
Я нажала на висок, возвращаясь к прошлому рассеянному вниманию. Эфир кружил вокруг меня, сила текла по позвоночнику и колола кончики пальцев. Серебро на запястьях казалось почти горячим.
Это не трудно — смотреть на могилы. Жалко только, что их так много, вряд ли я управлюсь за один день. Это Лыткину легко предлагать всякие глупости, работать-то — не ему.
— Я его помню, — поразмыслив, сказал Дима. — Павла Кулагина. Он приезжий был, сирота, говорил, что имени отца не знает, а фамилию ему в приюте написали. В котельной работал.
— А семья?
— Никого не было.
Я провела над могилой раскрытой ладонью. За участком присматривали, но без особой любви — оно и неудивительно; может, сюда приходили коллеги или соседи, а никого ближе у него, выходит, и не нашлось.
Душа его давно ушла. А след в земле был ещё довольно чёткий, слишком яркий для прошедших пятнадцати лет. И не держит его как будто ничто, ни тревоги за родных, ни память, а вот же…
Я сосредоточилась и прикрыла глаза, проникая в тонкие, невидимые слои. Но нет — это тело было правильно отпето; к пропавшему Евгению оно не имело никакого отношения.
Вздохнула. Кладбище велико — я не отказалась бы закончить его осмотр побыстрее.
— Павла Кулагина вы знаете, — сообразила я. — А ту историю с телом? Дима, вы же местный. Что тогда говорили?
🜛🜛🜛
— Я не застал, — Дима пожал плечами. — Обрушение случилось, когда я уже не жил в Дивноводном. Я уехал где-то за год до этого.
— Учиться?
— Ну да. Я здесь закончил только пять классов, потом три года в старшей школе, потом училище…
— В Ерше? Или в Силинске?
— В Ярве.
Я нахмурилась. Взгляд всё ещё скользил по эфиру, выхватывая отдельные пятна, сравнивая их с надгробиями, усиливаясь и ослабевая, когда мне то требовалось. Могли ли неизвестные похитители установить ещё и надгробный камень? Дивноводное — маленький посёлок, наверняка кто-нибудь заметил бы незнакомое погребение… нет, всё-таки подхоранивание более вероятно…
А Ярв был довольно далеко к востоку от этих мест, в полутора днях железнодорожного пути. Дима охотно рассказывал, что мама долго не хотела его пускать, пусть даже и к отцу — как я поняла, родители Димы были в разводе и разошлись не очень хорошо. А в Ярве хорошее училище, одно из лучших в стране. С первого года Дима подрабатывал в скорой помощи, да так там и оставался, пока два года назад не вернулся в Дивноводное.