Тогда голос за звериной песней вдруг шепнул:
—Возвращайся .
🜛🜛🜛
Я схватила воздух так, что по лёгким прокатился кипяток, и резко села.
Голова кружилась, во рту был солёный привкус крови. В глазах двоилось, вместо картинки — цветные пятна, плавающие в темноте. Я поднесла ладони к лицу — что-то светлое; тронула виски, веки, уши. Волосы влажные. Кровь?..
Закашлялась. Кашляла долго и болезненно, в груди пекло, будто я случайно хлебнула воды, и теперь пыталась вывернуть её на песок.
Тошнило.
Я медленно вдохнула, успокаиваясь, и так же медленно выдохнула. Вдох — выдох. Неподвижные плечи, расправляющиеся нижние рёбра. Вдох носом — выдох через рот. Тонкий свистящий поток воздуха. Вдох-выдох.
Я не знаю, сколько мне пришлось сделать таких вдохов, чтобы наконец проморгаться.
Я сидела на ковре. Огромном цветастом ковре, сплетённом из толстых грубых шнуров. Поверх чёрным были нашиты узоры: собранные из палочек олени, галочки, которых я приняла за птиц, прикрытые длинной полоской квадраты, отдалённо похожие на дома. Треугольники — горы? Вьющаяся лента — река? Всё это было хаотично разбросано поверх полотнища, будто высыпано из дырявого мешка безо всякого порядка. В центре ковра чернел круг, из которого выходила прямая линия.
Я не могла предположить, что это значит, но в круге сидела я.
Никакой мебели вокруг не было. Ковёр занимал собой всё пространство тёмной комнаты, а на бревенчатых стенах висели шкуры, оленьи рога, птичьи перья и многочисленные колокольчики.
Сейчас все они молчали.
Я попробовала встать, но голова ответила на это резкой болью в висках, и я сочла за лучшее сесть обратно. Кто-то снял с меня обувь и свитер, я осталась в брюках и сбившейся вверх и набок майке, из-под которой задорно торчал лифчик.
Холодно не было, хотя я не видела ни очага, ни чего-то хотя бы отдалённо на него похожего. Вокруг меня стояли только свечи — самые обычные, парафиновые, из хозяйственного магазина. Тени были буйные, и в них я не сразу заметила, что вся майка уляпана кровью.
Я тронула её пальцами — мокро. Принюхалась. Кровь не была человеческой.
Что за странные ритуалы творит местный шаман?
Последним, что я помнила, были надгробия и светлые пятна в эфире. Я была на кладбище, я проверяла захоронения, чтобы убедиться, что среди них нет лишних. Ещё было что-то о тракторе… или об автобусе? Кажется, всё-таки о тракторе.
Сколько я ходила по кладбищу? Два часа, три? Напряжение силы, пусть не очень значительное, но постоянное. Наверное, я перестаралась, зачерпнула больше, чем могла — и поплатилась за это болью и обмороком.