Глава 1. Квадрат четырнадцать
— Квадрат четырнадцать, — сказал Илья. — Прочёс. Шаг десять метров, связь каждые полчаса. Старший — Гена Лузгин. Гена, где Гена?
— Тут, — сказали из-за автобуса.
— Гена, у тебя вот здесь, на юго-востоке, вырубка, она заросла, там малинник в рост. Малинник не обходить. Лезть. Если что, порвёте штаны — штаны спишем.
— На кого? — спросил Гена, выходя из-за автобуса с термосом.
— На меня. Я всё равно уже весь списанный.
Кто-то засмеялся, но негромко: было семь утра, пятые сутки, и смеяться в такое время по уставу полагается вполголоса. Карта лежала на капоте ступинской «Нивы», придавленная по углам рацией, кружкой и камнем. Капот был тёплый, карта от него коробилась, и квадраты на ней ползли друг на друга, как льдины.
Моросило. У входа в школу курили трое в камуфляже — москвичи, приехали ночью. Девочка из Великих Лук в розовой шапке раздавала из багажника бутерброды в фольге и каждому говорила: «С сыром или с колбасой? С колбасой кончилась». На лобовом стекле школьного «пазика» изнутри была прилеплена скотчем ориентировка: «ПРОПАЛ РЕБЁНОК. Шульгин Артём, 11 лет». Мальчик на фотографии щурился, уши у него торчали, на нём была синяя куртка с капюшоном. Фотография была летняя, с какого-то праздника, и щурился он, должно быть, не только от солнца.
Илья на неё не смотрел. На пятые сутки ориентировку знают наизусть.
— Пятнадцатый, — сказал он. — Пятнадцатый у нас Вологда. Вологда приехала?
— Вологда приехала, — басом отозвался кто-то.
— Прекрасно. Вологда, у вас вдоль ручья, вот отсюда и до дороги. Ручей мелкий, но берег топкий. Смотреть под берег, в промоины, под корни. Особенно под корни.
— Живого или… — спросил бас и не договорил.
— Любого, — сказал Илья. — Но живого лучше.
Он сказал это ровно, как говорил все девять лет, и бас кивнул — тоже ровно. В отряде за эти слова не обижались. В отряде вообще мало на что обижались, потому что на пятые сутки на обиды нет калорий.
Подошёл Ступа. Он был огромный, в брезентовой куртке, с бородой, в которой застряли капли, и шёл он так, как ходят большие собаки, — не торопясь и сразу всюду. Герда трусила рядом, не на поводке, а просто рядом, и всем своим видом показывала, что она здесь на работе, а не для того, чтобы её гладили. Девочка в розовой шапке всё-таки попыталась её погладить. Герда вежливо отвела голову.
— Зима, — сказал Ступа. — Нам что?
— Вам Вязовый мох по западному краю. От старой гати до лесовозки. Пятый квадрат, шестой, седьмой.
— Мы ж там были во вторник.
— Были. Во вторник был ветер с болота, и Герда работала против ветра. Сегодня ветра нет. Пройдите ещё раз.