Глава 2. Красная нитка
Страница 13 из 235
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 2. Красная нитка

Страница 13

Минута тишины.

Он встал, выключил фонарь, который давно уже ничего не освещал, и стал слушать.

Капало. Где-то вверху, в кронах, пискнула птица, коротко, по-деловому. Хрустнула ветка — далеко, под собственной тяжестью. И всё. Ни трассы, ни трактора, ни лесовоза на дальней дороге. Ни самолёта. Над Тверской областью в шесть утра всегда кто-нибудь летит; самолёт не слышишь, пока не начнёшь слушать. Сейчас он слушал. Самолёта не было.

Облачность, подумал он. Мало ли.

Пульс — восемьдесят восемь. Уже лучше. Ноги мокрые до паха, пальцы на ногах он чувствовал через раз, руки — целиком, но плохо. Хотелось курить и спать, и непонятно было, чего сильнее.

Он пошёл туда, где между стволами было светлее, и через двести шагов — по такому мху шаг, по совести, надо считать за шестьдесят сантиметров — вышел на поляну.

Поляна была круглая, будто её размечали циркулем. Ели стояли по краю плотно, как люди, которые пришли на что-то посмотреть и не решаются подойти ближе. Посередине из мха торчал камень.

Илья подошёл.

Камень был серый, гранитный, по пояс, грубо обтёсанный в столбик — не так, чтобы ровно, а так, чтобы было видно: обтёсывал человек. Сверху на нём лежал мох шапкой. Сбоку, на той стороне, что смотрела на восход, была выбита ладонь.

Не нарисована — выбита. Углублена в камень на палец, со всеми пятью пальцами, с бугром под большим и даже, кажется, с линиями поперёк. Края углубления были гладкие, будто их полировали. Будто к ней прикладывались много раз — тысячу, десять тысяч.

Илья постоял. Потом приложил свою руку.

Не совпало. Его ладонь была шире. Пальцы легли кое-как, мизинец вылез на шершавый камень, большой не нашёл своего места и упёрся в бугор. Как будто рука на камне была чужая, поменьше — женская или подростковая. Камень был холодный, а в углублении почему-то чуть теплее.

Это у тебя рука замёрзла, сказал он себе. Всё, что теплее льда, тебе сейчас тёплое.

Он отнял руку и посмотрел на неё. Рука как рука. Грязная.

— Так, — сказал он вслух. Голос был хриплый, чужой. — Давайте зафиксируем. Время — около шести. Нахожусь на поляне. Поляна круглая. На поляне камень. На камне ладонь. Ладонь — не моя. Это, в общем, нормально, было бы странно, если бы моя.

Он помолчал.

— Зима — штабу. Нашёл камень. Сообщите краеведам.

Штаб не ответил.

Он сел на мох, спиной к камню, — подумал и пересел так, чтобы камень был сбоку, а не за спиной: почему-то не хотелось сидеть к нему спиной. Достал сигареты. Пачка промокла с одного угла, но три сигареты в другом углу были целые. Закурил с третьего щелчка.

Ну хорошо, думал он. Предположим. Шёл я на юго-запад часа три с половиной, по болоту и по лесу. По болоту — два километра в час, полтора. Значит, ушёл я километров на шесть. А что там, на юго-западе от Вязового мха? Урочище Горелово, от которого остался колодец, и молодой сосняк, посадки шестидесятых. Он сам позавчера закрашивал эти квадраты зелёным. Не ели в три обхвата.

назадназад
1 ... 11 12 13 14 15 ... 235
впередвперед