— Находка женска пола, — диктовал он сам себе, вслух, медленно, — лет…

— Двадцать три, — сказала Варя.

— Двадцати трёх лет. В разуме.

— Спасибо.

Пряхин поднял на неё глаза поверх пенсне — и опустил.

— Звать?

— Варвара Ильинична Зимина.

Перо остановилось. Пряхин посмотрел на Илью, который стоял у двери, — и Илья увидел: старик знал. Знал ещё во дворе. Знал по тому, как она стоит.

— Ильина дочь, — сказал Пряхин тихо и написал. — По прозванию Зимина. Откуда?

— Москва.

— Москва, — повторил Пряхин. — Где вышла?

— У камня. С ладонью.

— У жданки за Вязовым мхом, что к Студенцу, — сказал Илья от двери.

Пряхин записал. Не оборачиваясь.

— Кто нашёл и доставил?

Варя пожала плечами.

— Никто. Я сама пришла. Анна Ивановна меня встретила, а пришла я сама.

Пряхин долго сидел, держа перо над строкой. Тюрин замер с термосом в руках. Потом Пряхин обмакнул перо и написал что-то короткое, медленно, мелко, на полях, — Илья видел, как ходит его рука, но не видел, что он пишет.

— Далее, — сказал Пряхин. — При находке.

Тюрин стал подавать.

— Куртка, — сказал Пряхин и посмотрел на Варю, на её плечи. — Куртка оранжевая светоотражающая… — Он запнулся. Снял пенсне. Надел. — Светоотражающая. Без нашивки — споротая. Одна. Сие… — Он положил перо. — Сие второй такой случай. За всё время. Второй.

— Почём куртка? — спросила Варя.

Пряхин не ответил. Ответил Илья, от двери:

— Шесть гривен. Дороже меня.

Варя посмотрела на него. Потом — на Пряхина. Потом снова на него.

— Пап, — сказала она. — Ты в своём репертуаре.

— Это не я. Это оценка.

— Сие не оскорбление, сударыня, — сказал Пряхин, глядя в книгу. — Сие оценка.

— Я уже поняла, — сказала Варя. — Тут оценка — это у вас как у нас KPI.

Пряхин записал и это — Илья видел, как он вывел на полях три латинские буквы, старательно, как пишут незнакомое. Потом опять взялся за перо.

— Далее.

Тюрин вынимал. Термос. Налобный фонарь — Варя показала, как включается, и Тюрин отпрянул от луча. Телефон.

— Исправный? — спросил Пряхин.

— Исправный. Выключенный.

— Без заряда?

— С зарядом. Я его выключила.

— Нарочно?

— Нарочно.

Пряхин записал. Компас. Аптечка — Тюрин держал её двумя пальцами, как дохлую мышь. Свисток. Моток красно-белой ленты, сигнальной, — Тюрин вытянул конец и посмотрел на Илью, и все в комнате, кажется, посмотрели на Илью.

— Ленты земные, — сказал Пряхин. — В мотке. Одна. — Он помолчал. — Сие для чего?

— Метить, — сказала Варя. — Где прошла. Чтобы назад.

Пряхин кивнул, как будто это было ему понятно, и записал.

Илья стоял у двери и смотрел на моток. Он знал, что она им не пользовалась. Иначе бы её здесь не было. Он знал это, и Пряхин, по всей видимости, тоже знал, и Тюрин нет, а Варя — неизвестно, и всё это стояло в регистрационной, как печной дым, и никто не говорил.