— Ну, — сказал он, натягивая сапоги, — поели? Поели. Нюта, тащи сбрую. Поедем, мил человек, в город. Сам хотел.
— Я хотел на почту, — сказал Илья.
— Вот и на почту. Там всё есть. И почта.
Он вышел, и через минуту со двора донеслось: «Ну, балуй, балуй у меня…» — и тяжёлое лошадиное фырканье.
Илья вышел на крыльцо. Туман ушёл. Было холодно, прозрачно, по-октябрьски, и над крышами стояли ровные столбы дыма, и пахло хлебом. На дворе Савватей Кузьмич запрягал в телегу гнедую кобылу с отвислым брюхом и философским выражением морды. Кобыла звалась Ласточкой и, судя по всему, знала, что это шутка.
Нюта выскочила из сеней с хомутом на плече, отдала деду и, пока тот ругался с подпругой, бочком подошла к Илье. Сунула ему в руку что-то, завёрнутое в тряпку. Тряпка была тёплая.
— Калитка, — сказала она быстро, вполголоса. — Деду не показывай. Он сказал, тебя до города не кормить, чтобы бегать неповадно было.
— Спасибо.
— Да ну. — Она сморщила нос. — Он сам не со зла. Он испугался. Он всю ночь потом не спал, ворочался.
— Храпел он всю ночь.
— Это он так ворочается.
Илья спрятал калитку под куртку. Нюта не уходила. Она стояла рядом, теребила конец платка и смотрела на него сбоку — так, как вчера смотрела на светоотражающую полосу.
— А правда, — сказала она наконец, — что у вас там телефоны в кармане? И в них кино?
— Кто тебе сказал?
— Все говорят. Люся-толмачка говорит, в Мшанске. У неё был. Говорит, там всё было — и кино, и письма, и деньги, и где какая дорога. А потом сел.
— Сел, — согласился Илья. — Они садятся.
Он подумал и достал телефон. Включил. Экран засветился, и Нюта ахнула так же, как вчера на гати, и отступила на шаг, а потом шагнула обратно, ближе прежнего. Двадцать восемь процентов. Нет сети.
— Кино не покажу, — сказал Илья. — Кина тут нет. Есть вот… — Он открыл фотографии. — Вот. Это кот.
На экране сидел Сметчик — серый, толстый, с белым пятном на груди, в коробке из-под принтера, которая была ему мала. Сметчик смотрел в объектив с выражением глубокого презрения ко всему, что не помещается в коробку.
Нюта засмеялась — не так, как вчера над «его ищут», а по-детски, взахлёб.
— Ой, рожа какая! А это где он?
— Дома. В Твери. Его соседка кормит, когда меня нет.
— А сейчас?
— И сейчас. — Он помолчал. — Надеюсь.
— А звать как?
— Сметчик.
— Как?
— Сметчик. Ну, это… Тот, кто сметы составляет. Считает, сколько чего стоит. Я по работе сметчик. А он по жизни.
Нюта подумала и решила, видимо, что смеяться можно, и засмеялась ещё раз.
— А тебя как звать? Деда тебя записать записал, а как звать — не спросил. Он никогда не спрашивает.