Покамест, все получалось неважно. Если тебя заставляют бунтовать из-под палки, то бунт получается слабеньким. Наверное, если бы кто-то всерьез озаботился направить крестьян «громить университетских», то дал бы им вожаков.

Теперь я боялся, чтобы у кого-нибудь, из университетской братии, не сдали нервы, и он не кинулся воевать с мужиками. А толпе нужна первая кровь, чтобы пойти и крушить все. К счастью, даже самым наглым, хватило ума убраться. (Каюсь, одному из студиозов, с золотой кисточкой на шапочке, я слегка помог.)

Но вместо «университетских», которых следовало бить, мужики узрели на площади десяток бочек, с выбитыми крышками, а рядом с ними — человек, явно крестьянского обличья (мне стоило труда убедить Габриэля не «менять личину», а просто накинуть поверх камзола потертый крестьянский плащ и заменить новенькую шляпуна старую войлочную шапку).

— Что-то вы долго шли! — сказал маг, запуская кружку в бочонок и, неторопливо вытащив ее обратно, сделав первый глоток. Смочив губы, придворный маг обвел бочки рукой, свободной от кружки: — А я тут шнапс обнаружил. Пить будете?

Толпа невольно остановилась. От нее отделился один из мужиков, покрепче, подошел к магу. Спросил:

— Эй, парень, а ты кто таков будешь? И что тут делаешь?

— Меня Габриэлем звать. Можно попросту — Габби. А что я делаю, сам не видишь? Шнапс пью.

— А шнапс откуда взялся? — не унимался крепкий.

— Шнапс из подвала вытащили, — терпеливо объяснил маг. — Или, ты думаешь, он с неба свалился?

Габриэль, сделав еще глоток, отвернулся от любопытного мужика, и обратился к толпе:

— Братцы, ни у кого закусить нет? А не то — шнапса много, а заесть нечем. Ну, хоть луковицу. Кто заесть даст, тому кружка шнапса. Забесплатно.

Крепкий мужик хотел еще что-то спросить, но его оттеснили другие, наперебой протягивавшие магу кто луковицу, а кто кусок хлеба, торопливо совавшие ему кружки, чашки и котелки. Толпа напирала, окружив бочонки, начала толкаться. Габриэль, не успевавший зачерпывать, вырвался и отбегая в сторону заорал:

— А чего тут всем тесниться-то? Вон там еще бочки есть!

И впрямь, тут и там, на площади, в примыкавшим к ним переулкам были еще бочки. Если быть совсем точным — первая «ловушка» из шнапса состояла из десяти бочонков, а остальные, числом шесть, по пять. Оставалось еще десять бочонков, но их я пока приказал оставить в «резерве».

А дальше случилось то, что и должно было случиться. Коль скоро у толпы не было вожаков, имеющих помощников с крепкими кулаками и луженой глоткой, остановить крестьян, дорвавшихся до дармового угощения, было уже невозможно. Каждый бочонок содержал около двадцати галлонов шнапса. Итого, если перевести сорок бочек, по двадцать галлонов на триста человек, то на одного мужика приходилось по два с половиной галлона! Математик из меня хреновый, да и численность крестьян приблизительная, но вышло что-то по два с половиной галлона (ладно, пусть даже по два!) на рыло, но это очень много[1]! Кое-кто не выпьет столько за всю свою жизнь.