Самый старший и, самый крепкий, очевидно вожак, внимательно смотрел на меня. Слишком внимательно. Так, словно рассматривал, пытаясь узнать. Вряд ли мальчишка мог меня помнить. Ну, сколько ему могло быть во времена осады? Лет девять-десять. Еще ладно, было бы ему лет двенадцать, то он мог бы быть в «летучем отряде» (еще называвшемся «летучие мальчишки»). Но по моему настоянию, младше двенадцати лет в отряд не брали. Хотя, мне показалось, что этого мальчишку я где-то видел, а вот узнать не мог. Это взрослые за пять лет почти не меняются, а мальчишки, становясь юношами, очень даже.

— Парни, отойдите подальше, мне с дядькой поговорить надо, — приказал вожак своей маленькой банде и те беспрекословно ушли. Повернувшись ко мне, улыбнулся, показав белые зубы. Правда, двух передних недоставало.

— Комендант, ты меня не узнаешь?

Ну, кто это мог быть? Неужели…

— Яник? — неуверенно предположил я.

Улыбка парня стала еще шире.

— Он самый!

Яник, самый младший из «летучих мальчишек». Да, ему было десять, а не двенадцать, потому что его привел Жак Оглобля. Пять лет назад, мальчишка кинулся бы ко мне на шею. Ну, или полез бы драться, как это было когда-то, когда он не смог опознать в заросшем бродяге бывшего командира. А теперь — сама сдержанность!

— Эх, нам бы с тобой где-нибудь посидеть, поболтать, — вздохнул я, критически осмотрев свою грязную и вонючую одежду. Идти в гостиницу мыться и переодеваться не хотелось. Подумав, предложил: — Слушай, а твои парни мне одежонку какую-нибудь не спроворят? Вон, пусть возьмут на расходы.

Я протянул Янику мешок.

Парень вздохнул, покачал головой и, посмотрев на меня как на маленького и бестолкового ребенка, вытащил из мешка штук пять мелких серебряных монет, сунул их себе в карман, потом вытащил еще пару штук. Свистнул, а когда подбежали ребятишки, дал одному из них обе монеты и приказал:

— Вот, видите дядьку? Он мой большой друг. Надобно одежду отыскать. Не красть, а купить.

— Если у старьевщика взять, одной хватит, — рассудительно сообщил конопатый парнишка, в одежде, состоявшей из сплошных дыр и заплат, пришитых через край. — А в другие лавки нас все равно не пустят.

— Комендант, а ты … ой, простите, вы будете носить одежду от старьевщика? — поинтересовался Яник.

— Ну, мне бы только эти тряпки поменять, — сказал я. — Чтобы не сильно воняло. Мы ж с вами в какую-нибудь харчевню сходим, верно? Парни твои перекусят, а мы переговорим.

Молодежь скривилась, дружно сглотнув слюну. Похоже, есть им хотелось, но дорога в харчевню была заказана. Оно и понятно. Какой трактирщик впустит шайку малолетних оборванцев?