Прохладный синий взгляд обвел сотню вооруженных людей, застывших в благоговейном ожидании. Ветеран Кросс первым вышел вперед, опустился на одно колено и прижал кулак к груди. За ним последовали остальные. Волна абсолютной покорности прокатилась по храму — стая признала нового, пугающего до дрожи альфу.
— Ты отлично справился с отделом кадров, Вегас, — ровный голос пришельца разрезал тишину. В нем не было ни капли триумфа, лишь деловая хватка. — Отныне ты — мой голос на поверхности. Кросс, займешься дисциплиной и тактикой. Эта свалка больше не сборище мародеров. Мы — армия.
Скиталец вальяжно закинул ногу на ногу, окинув взглядом свои новые владения.
— Выкиньте этот мусор на улицу и отмойте пол, от запаха крови кофе горчит. И притащите сюда нормальные обогреватели. Терпеть не могу холод. Манхэттен пуст, господа. Пришло время заполнить его по моим правилам.
Глава 12
Холодный, колючий дождь родного мегаполиса бил по лицу, смывая с кожи въевшуюся копоть чужого, мертвого мира. Двадцать Восьмой стоял на краю крыши стоэтажного небоскреба, подставив лицо хлестким порывам осеннего ветра. Внизу, словно вены гигантского неонового организма, пульсировали светом проспекты и магистрали. Жизнь здесь кипела, не подозревая о том, что где-то в параллельной вселенной целые города превращаются в радиоактивный пепел.
В руке авантюрист сжимал пузатую бутылку коллекционного, бочкового бурбона шестидесятиградусной крепости, позаимствованную в элитном алкомаркете этажом ниже.
Пробка со звонким щелчком полетела в бездну. Брюнет приложился к горлышку. Обжигающая, терпкая жидкость прокатилась по пищеводу жидким огнем, вышибая слезу, но этот огонь был ничтожен по сравнению с тем, что сжигал его изнутри.
В памяти, словно заевшая кинопленка, крутились одни и те же кадры.
Боб, истекающий кровью на кафеле автосалона. Лера, с криком рассыпающаяся серой пылью сквозь его пальцы. Рокко, насаженный на стальной швеллер, хрипящий свое последнее напутствие. И Искра… Рыжая бестия, с улыбкой толкающая его к спасению за секунду до того, как огненный шторм поглотил ее целиком.
— Выпьем за любовь, как говорят в дешевых драмах, — горько усмехнулся скиталец и сделал еще один длинный глоток. Алкоголь начал быстро впитываться в кровь, притупляя боль, но взамен даря отчаянную, разрушительную смелость.
Ему стало тесно на этой крыше.
Хлопок.
Пространство разорвалось. Юноша материализовался на самом острие шпиля исторической высотки. Ветер здесь завывал с удвоенной силой, норовя сбросить дерзкого пришельца вниз. Стоять на узком, скользком от дождя куске металла было чистым безумием, но Двадцать Восьмой лишь балансировал на краю, расставив руки в стороны, словно канатоходец.