Там были знакомые лица. Те, кто еще вчера пытался управлять этой станцией.
Мэр Сайлас, некогда гордый и хитрый правитель подземного мегаполиса, теперь полностью потерял человеческий облик. На нем не было одежды, кожа покрылась трупными пятнами и нитями мицелия. Старик стоял на коленях, на карачках, словно паршивая, побитая псина фанатика. Его челюсть вяло двигалась, он преданно заглядывал в глаза безумного проповедника и тихо, преданно скулил, слизывая фиолетовую слизь с подножия грибного трона.
Рядом с ним на полу копошилось то, что осталось от Кроу. Начальник службы безопасности, гроза всех бродяг и сталкеров, превратился в абсолютного, пускающего слюни идиота. Его уцелевшая правая рука бессмысленно ковырялась в грязи, механический протез был вырван с корнем, оставив лишь гниющие провода. Безопасник дебильно, радостно улыбался остекленевшим взором в пустоту и, полностью забыв обо всем на свете, с тихим счастливым лепетом гадил под себя прямо на глазах у тысяч сектантов. Наркотический дурман Бледного Мицелия окончательно выжег его мозг, превратив грозного ветерана в кучу пускающего пузыри мяса.
Пастор Иеремия заметил появление одинокой фигуры в окровавленном плаще. Жуткая, беззубая улыбка искривила лицо фанатика.
— А вот и он! — загремел голос старца под сводами пещеры. — Высшее Причастие явилось к нам! Посмотрите на него, дети мои! Демон пришел отдать нам свою плоть!
Тысячи зомбированных голов синхронно повернулись в сторону парня. Их фиолетовые глаза уставились на него с голодным, животным вожделением. Сайлас на карачках истошно залаял, выполняя команду хозяина, а Кроу издал радостный, бессмысленный смешок, продолжая возиться в собственных нечистотах.
Юноша медленно поднял руку, стирая с щеки чужую теплую кровь. Его безумный взгляд зафиксировал цель. Больше не было пространства для маневра. Не было плана отхода. Остался только он, его ярость и тысячи монстров, которых нужно отправить в ад.
— Ну давай, пастырь, — бархатный голос скитальца сорвался на опасный, хриплый шепот, а в руках снова запела сталь. — Посмотрим, насколько хорошо твои овцы умеют умирать.
Глава 10
Фиолетовое марево взорвалось движением. Живое море из тысяч зараженных тел хлынуло на одинокую фигуру в окровавленном плаще, готовое разорвать, смять и поглотить незваного гостя.
Двадцать Восьмой шагнул в пустоту.
Это больше не было элегантным стилем непринужденного трикстера, играющего с реальностью. Это был танец отчаяния и абсолютной, концентрированной ненависти. Пространство вокруг юноши сжималось и разжималось с оглушительными хлопками, превращая воздух в густое, смертоносное желе.