Путники шагнули в спасительный полумрак.
В нос ударил густой запах дизеля, пота, жареного крысиного мяса и машинного масла. Центр нового мира оказался колоссальной, многоуровневой муравьиной фермой. Огромные своды подземного вокзала освещались тусклыми желтыми лампами накаливания, запитанными от ревущих где-то в недрах генераторов.
Прямо на платформах и рельсах стояли палатки из брезента и жести. Между ними суетились сотни людей, одетых в невероятную смесь из обносков сороковых годов и самодельной брони. Торговцы кричали, предлагая очищенную воду и патроны, где-то плакали дети, а в центре зала возвышался гигантский, пыхтящий паром водоочиститель, собранный из деталей паровоза.
Двадцать Восьмой стоял на верхнем ярусе лестницы, озирая это кипящее жизнью подземелье. Его пронзительно-голубые глаза холодно сканировали толпу. Здесь не было гламура, не было элитных пентхаусов и корпоративных интриг. Это был жестокий, первобытный мир, выживающий на руинах цивилизации.
Губы скитальца дрогнули в жесткой полуулыбке. В этом пепельном аду выживает тот, кто диктует свои правила. И он собирался стать тем, кто напишет для этого подземелья новые законы.
Глава 3
Сдача трофейного пистолета на блокпосте прошла на удивление гладко. Часовые долго вертели в руках матово-черный «Глок», не понимая принципа работы его механизмов, — для мира, застрявшего в технологиях сороковых годов, современный полимерный ствол казался инопланетным артефактом. Авантюрист расстался с оружием без малейшего сожаления. В конце концов, главным и самым смертоносным калибром в этом пепельном аду оставался он сам.
Дик, всё еще находящийся под впечатлением от чудесного спасения, повел своего нового знакомого сквозь кипящие жизнью ярусы вокзала. Целью был нижний уровень, где в бывшем депо для товарных составов располагалось заведение с красноречивым названием «Топка».
Бар представлял собой наполовину распиленный вагон-ресторан. Внутри царил густой полумрак, разрываемый лишь шипением карбидных ламп и тусклым светом гирлянд, собранных из старых автомобильных фар. Воздух можно было резать ножом: он состоял из сизого табачного дыма, запаха пота, оружейной смазки и крепчайшего сивушного перегара.
— Нам туда, — мародер почтительно кивнул в сторону самого темного угла, где за сдвинутыми кабельными катушками, заменявшими столы, сидела местная элита.
Проходчики. Сталкеры. Проводники. Самые отбитые, покрытые шрамами и лучевыми ожогами ублюдки Гранд-Сентрал, для которых вылазки на замерзшую поверхность были рутиной. Они носили тяжелые кожаные куртки с нашитыми поверх металлическими пластинами, а их взгляды были тяжелее свинца.