Всё было покрыто толстым слоем серого пепла и радиоактивного инея.
Молодой человек поднялся на ноги. Ветер трепал полы его графитового пальто. Под сапогом что-то хрустнуло. Нагнувшись, он поднял полуистлевшую газету, вмерзшую в грязь. Английский язык. Заголовок кричал гигантскими, выцветшими буквами:
«ПРЕЗИДЕНТ ТРУМЭН ОТДАЕТ ПРИКАЗ. АМЕРИКАНСКИЕ БОМБАРДИРОВЩИКИ СТИРАЮТ МОСКВУ И ПЕКИН. ЯДЕРНАЯ ЗИМА НЕИЗБЕЖНА?»
Дата в верхнем углу едва читалась:14 ноября 1946 года.
Прыжок на эмоциях не просто выкинул его из квартиры. Он прорвал ткань пространства-времени, выбросив беглеца в совершенно иной мир. В альтернативную ветку истории, где холодная война закончилась, едва успев начаться, обернувшись глобальным ядерным апокалипсисом. Американские удары погрузили эту планету в вечный мороз и темноту.
Здесь не было Корпорации. Не было спецназа. Не было сумасшедшего Пятого.
Но здесь не было и Леры.
Внутри царила абсолютная, звенящая пустота. Боль выжгла эмоции, оставив лишь холод, который был гораздо сильнее того, что сейчас морозил его кожу.
Спрятав руки в карманы пальто, безымянный скиталец, потерявший всё в один миг, развернулся и медленно зашагал в сторону разрушенного мегаполиса. Он шел сквозь падающий радиоактивный пепел, оставляя за собой одинокую цепочку следов на мертвой земле. Задумчиво и тихо. Ему больше некуда было спешить, ведь в этом застывшем во времени пепельном аду вечность только начиналась.
Глава 2
Пепел скрипел под подошвами тяжелых ботинок с монотонностью метронома. Этот звук стал единственным ориентиром в мире, потерявшем цвета. Скиталец в графитовом пальто шел уже несколько часов, не чувствуя ни пронизывающего ледяного ветра, ни усталости. Внутри было так же пусто и выморожено, как и в окружающем его постапокалиптическом пейзаже.
Руины мегаполиса надвигались медленно, словно мертвый титан, раскинувший свои каменные кости. Это была причудливая, искореженная версия архитектуры сороковых годов. Исполинские небоскребы в стиле ар-деко, увенчанные разбитыми горгульями, зияли пустыми глазницами окон. Обледеневшие стальные мосты обрывались в пустоту, а улицы были наглухо забиты брошенными, проржавевшими машинами — пузатыми «Паккардами» и «Крайслерами» с облупившимся хромом, навечно застрявшими в пробке судного дня.
Однако природа не терпела абсолютной пустоты. Присмотревшись, пришелец из другого времени начал замечать странности. Мертвый мир отказывался оставаться мертвым.
Радиация и ядерная зима запустили жуткий, ускоренный процесс эволюции. На обломках кирпичных стен, пробиваясь сквозь слой серого пепла, пульсировал бледным неоново-синим светом странный лишайник. Он оплетал остовы автомобилей, питаясь ржавчиной и остаточной радиацией, источая едва уловимое тепло. В трещинах асфальта топорщились жесткие, как стальная проволока, стебли мутировавшего сорняка, чьи листья напоминали осколки черного стекла.