Мир менялся. Он приспосабливался к новой, ядовитой реальности.

Внезапно тишину мертвого проспекта разорвал надрывный, булькающий вой. Звук многократно отразился от бетонных стен, заставив юношу остановиться и машинально опустить руку в карман, где лежал трофейный «Глок». Рефлексы, вбитые в мышечную память недавней войной с ликвидаторами, сработали быстрее апатии.

Впереди, на перекрестке, заваленном обломками рухнувшего фасада, разворачивалась драма.

На крыше перевернутого грузовика отчаянно отбивался человек. Закутанный в грязные лохмотья поверх армейской шинели, с лицом, скрытым громоздким противогазом старого образца, он яростно размахивал куском железной арматуры.

Его противниками были трое. Когда-то, до падения бомб, это могли быть обычные бродячие собаки. Теперь же перед скитальцем предстали сгорбленные, лишенные шерсти твари размером с крупного теленка. Их серая кожа бугрилась костяными наростами, а в пасти, способной перекусить рельс, в два ряда росли кривые, желтые клыки. Глаза мутантов светились в полумраке тем же тошнотворным синеватым светом, что и лишайник на стенах.

Одна из тварей извернулась, клацнув челюстями в миллиметре от ноги мародера, и мощным ударом лапы выбила арматуру из его рук. Оружие со звоном улетело в снег. Человек обреченно вжался в покореженную кабину.

В груди брюнета ничего не дрогнуло. Ни жалости, ни геройского порыва. Лишь холодный, математический расчет: если здесь есть выжившие, значит, у них можно узнать правила игры этого пепельного ада.

Взгляд голубых глаз сфокусировался на крыше грузовика.

Хлопок.

Резкий перепад давления раскидал снег и пепел во все стороны. Двадцать Восьмой материализовался прямо между сжавшимся мародером и приготовившимся к смертельному прыжку мутантом.

Тварь инстинктивно шарахнулась от внезапно возникшей из пустоты преграды, глухо зарычав. Этой секунды замешательства оказалось достаточно.

Рука в черной кожаной перчатке плавно вскинула пистолет. Три выстрела грохнули один за другим, безжалостно разрывая тишину. Экспансивные пули, не сумевшие пробить кинетический щит безумного Пятого, с легкостью разнесли череп мутировавшего пса. Тварь рухнула замертво, залив обледенелый металл черной, дымящейся на морозе кровью.

Двое оставшихся хищников замерли. В их примитивных мозгах боролись голод и инстинкт самосохранения. Ночная тварь не понимала, как добыча смогла телепортироваться, и это нарушало привычную картину охоты. Коротко взвизгнув, монстры развернулись и стремительно растворились в серых руинах.

Юноша медленно опустил ствол, не убирая его в кобуру, и повернулся к спасенному.