Мягкое, обволакивающее тепло растекалось по венам. В голове царила звенящая, восхитительная ясность. Он чувствовал себя абсолютно всемогущим, не подозревая, что прямо в эту секунду миллионы невидимых нанитов уже внедряются в его синапсы, мягко и незаметно переплетаясь с нейронными связями. Они не причиняли боли. Они дарили роскошную иллюзию абсолютного контроля.
Пустая бутылка со звоном опустилась на стекло столика.
Эспер облизал губы. Эйфория требовала продолжения. Жесткая дисциплина, которой он следовал годами, внезапно и очень легко дала сбой. Мысль о том, что нужно соблюдать привычную норму, показалась глупой и незначительной. Зачем отказывать себе в таком простом и совершенном удовольствии?
Взгляд серых глаз метнулся к ведерку. Вторая бутылка, повинуясь легкому гравитационному импульсу, выпорхнула изо льда и послушно легла в его руку. Снова хрустнул сургуч.
Откинувшись на спинку кресла и наслаждаясь видом на ночной мегаполис, телекинетик сделал глубокий глоток, с каждым миллилитром всё сильнее и глубже запирая себя в невидимую клетку. Тотальный контроль Двадцать Восьмого уже пустил корни в его идеальном разуме, а он лишь удовлетворенно улыбался, предвкушая свою новую блистательную роль на глянцевых билбордах.
Глава 14
Мерцающий экран тактического планшета отбрасывал на кирпичную стену гаража зеленоватые блики. Двадцать Восьмой стоял у верстака, насухо вытирая промасленные руки куском грубой ветоши, и с холодным удовлетворением наблюдал за медленно ползущей вверх шкалой.
Ассимиляция нейросети: 42 %… 43 %…
Пятый оказался удивительно дисциплинированным потребителем. Никаких сбоев в графике. Телекинетик поглощал ледниковую воду с жадностью человека, дорвавшегося до источника вечной молодости, совершенно не подозревая, что с каждым новым глотком собственноручно затягивает удавку на своей шее. Наниты работали безупречно: микроскопические машины уже оплели лобные доли и сейчас планомерно вгрызались в моторную кору, заменяя синапсы Пятого своими собственными реле подчинения.
— Пей до дна, ублюдок, — тихо усмехнулся брюнет, отбрасывая ветошь и гася экран планшета. — Тебе понадобится очень много жидкости, когда ты поймешь, что твой разум больше тебе не принадлежит.
Оставив цифровой мир, авантюрист вернулся к реальности из плоти, пота и железа.
На краю верстака покоился массивный, потертый на углах кассетный магнитофон — чудом уцелевший реликт ушедшей эпохи, который юноша притащил с одной из барахолок. Он нажал на тугую пластиковую клавишу. С громким щелчком откинулась крышка деки. Загнав внутрь затертую кассету, скиталец с силой вдавил кнопку «Play».