Сначала телекинетик ничего не заметит. Возможно, спишет всё на легкую мигрень от перенапряжения. Потом начнутся микроскопические провалы в памяти. Секундные задержки в реакции. Его абсолютный, безупречный контроль над гравитацией начнет давать сбои.

А затем, в один прекрасный день, Двадцать Восьмой просто нажмет кнопку на компактном передатчике. И всемогущий цепной пес Корпорации превратится в покорную, пускающую слюни марионетку, запертую в собственном теле. Его дар, его мысли, его жизнь будут принадлежать только одному человеку. Внутренний контроль Пятого испарится, уступив место абсолютному подчинению.

— Чертовски иронично, правда? — парень тихо, с наслаждением рассмеялся, аккуратно помещая ампулу во внутренний карман куртки. — Контролировать многотонные конструкции силой мысли, но не заметить, как кто-то взял в заложники твой собственный мозг.

Скиталец накинул куртку, надвинул кепку пониже на глаза.

Доставка следующей партии «Кристального Источника» в башню «Апекс» была запланирована на завтрашнее утро. Фургон должен был выехать со склада на другом конце города и проследовать по весьма предсказуемому маршруту.

Оставалось лишь устроить курьеру небольшое, незаметное искривление реальности на светофоре, позаимствовать пару бутылок на пару секунд, проколоть сургуч сверхтонкой иглой и впрыснуть в воду серую смерть. И всё это так, чтобы никто ничего не заподозрил.

— Жди меня здесь, Ласточка, — подмигнул Двадцать Восьмой холодному металлу. — Пойду напою одного хорошего человека вкусной водичкой. А то у него, наверное, уже в горле пересохло от собственной божественности.

Пространство в гараже мягко дрогнуло, свернулось в тугую синеватую спираль, и с глухим хлопком юноша растворился в воздухе, отправляясь делать свой самый изящный и безжалостный ход.

Интерлюдия. Идеальный глянец

Пятый ненавидел физическую боль, но еще больше он ненавидел человеческое несовершенство.

Стоя перед панорамным зеркалом в своей необъятной ванной комнате, телекинетик удовлетворенно рассматривал результат многочасовой операции. Новая, синтезированная на квантовых принтерах кожа сидела идеально. Ни единой поры, ни намека на микроскопические морщины или сосудистую сетку. Абсолютно гладкий, фарфоровый глянец, делающий его лицо похожим на лик безэмоционального античного божества.

Анестезия постепенно отступала, оставляя после себя лишь легкое, пульсирующее покалывание в местах стыковки с мышечными тканями. Эспер плавно провел кончиками пальцев по скуле. Идеально. Старая, уязвимая органика осталась в мусорных контейнерах корпоративной клиники. Шаг за шагом он вытравливал из себя всё человеческое.