Глава 1
За окном мерно, почти убаюкивающе барабанил дождь. Капли хлестали по грязному стеклу, размывая в желтых пятнах уличных фонарей силуэты обшарпанных панельных многоэтажек. Холодный сквозняк, пробравшийся сквозь щели рассохшейся рамы, по-хозяйски лизнул босые ноги.
Глаза открылись с трудом.
Первым, что осознал мозг, была боль. Голова гудела так, словно вчера в ней проводили чемпионат по метанию чугунных гирь, а во рту поселился целый табор кошек. Потолок зиял рыжими подтеками от старых протечек, и по отваливающимся кускам побелки лениво ползла одинокая муха.
— Отлично, — прохрипел сдавленный голос, показавшийся абсолютно чужим. — Просто праздник какой-то. И где это мы?
Тело не слушалось. Оно ощущалось неправильным: слишком легким, непривычно костлявым и катастрофически слабым. Попытка опереться на локоть отозвалась мерзкой дрожью в мышцах. Продавленный диван жалобно скрипнул ржавыми пружинами, возмущаясь, что на него посмели перенести вес.
Вокруг царило уныние, возведенное в абсолют. На крошечном столе, заваленном потрепанными конспектами, мигала тусклая лампа накаливания. Ее жалкий свет выхватывал из полумрака пустую пачку самых дешевых макарон, одинокий сухарь и кружку с давно засохшим, прилипшим ко дну чайным пакетиком.
Память молчала. Никаких красивых вспышек, никаких загрузок баз данных напрямую в мозг. Только звенящая пустота там, где должно быть прошлое, и абсолютно кристальное понимание: чужая жизнь стала собственной. Кем бы ни был прежний хозяин этого разума, теперь реальность сузилась до десяти квадратных метров безнадеги.
Пришлось спустить ноги на ледяной, местами протертый до бетона линолеум и заставить себя встать. Колени предательски подогнулись. Желудок скрутило спазмом такой силы, что согнуло пополам. Боже, да этот бедолага-студент не ел нормально как минимум неделю!
Шатаясь, словно пьяный матрос во время шторма, удалось добрести до крошечного санузла. Щелчок выключателя. Лампочка над раковиной пару раз моргнула и неохотно загорелась, осветив мутное, заляпанное зубной пастой зеркало.
Оттуда смотрел незнакомец.
Осунувшееся, бледное лицо с резкими тенями под скулами. Всклокоченные темные волосы, торчащие в разные стороны нелепыми вихрами. И глаза — пронзительно-голубые, сейчас лихорадочно блестящие на фоне воспаленных век. Потенциальный красавчик, если отмыть, постричь и кормить хотя бы три раза в день. А пока — оживший экспонат анатомического театра.
Ледяная вода из-под крана обожгла кожу. Судорожный кашель вырвался сам собой от случайного глотка ржавой, отдающей хлоркой влаги. Но в голове немного прояснилось.