Осознание ударило Пятого наотмашь. Ледниковая вода. Тот сладковатый, эйфорический привкус. Его предали не извне — его взломали изнутри.
— Вы, корпоративные ублюдки, отобрали у меня самое дорогое, — голос авантюриста утратил насмешливые нотки, став холодным, как лед пепельных пустошей. Синие глаза смотрели прямо в душу парализованного эспера, вымораживая там остатки рассудка. — Вы убили мою команду. Разрушили мою жизнь. Думали, что списали меня в утиль и можно спать спокойно. Но я вернулся. И я не просто отомстил. Смерть была бы для тебя слишком щедрым и скучным подарком.
Мститель подался вперед, опираясь локтями о колени. На фоне рушащегося в магму города его силуэт казался истинным, неподдельным воплощением рока.
— Я забрал твою свободу воли. Твой разум, твою жалкую гордость, твое невероятное эго — всё это теперь принадлежит мне, до последней нейронной связи. Ты больше не бог. Отныне ты — мой личный раб. Мой цепной пес. Абсолютное оружие, которое поможет мне выстроить новую империю на руинах совершенно другого мира. Ты будешь разрушать, строить и убивать только по моему приказу. И самое сладкое в этом то, что ты будешь осознавать каждую секунду своего рабства, запертый в собственном мертвом теле, не в силах даже закричать.
В серых глазах Пятого мелькнула последняя искра человечности — безмолвная, полная отчаяния мольба о пощаде, кристальное понимание своего абсолютного, необратимого поражения. Он всё понял.
Двадцать Восьмой хищно, удовлетворенно оскалился.
— Спокойной ночи, ничтожество.
Звонкий щелчок пальцев эхом разнесся над гибнущим мегаполисом, заглушая грохот тектонического разлома.
В ту же долю секунды искра в глазах телекинетика погасла навсегда. Лицо расслабилось, окончательно превратившись в безжизненную, фарфоровую маску. Взор стал пустым, стеклянным и абсолютно равнодушным. На руинах расколотого мира сидела совершенная, покорная машина из плоти и крови, ожидающая загрузки новых команд.
Партия в родной вселенной была сыграна всухую. Мститель поднялся с шезлонга, выбросил окурок в пропасть и положил руку на плечо своего нового раба, готовясь открыть портал домой.
Глава 16
Багровое зарево освещало лицо Двадцать Восьмого, но в его пронзительно-синих глазах не было ни капли ужаса. Только холодный, почти скучающий расчет. Трещины, разорвавшие мегаполис пополам, изрыгали магму, а крики миллионов людей сливались в единый фоновый шум, напоминающий гул неисправного вентилятора.
Скиталец не испытывал ни малейшего раскаяния. Никакой грызущей совести или сострадания к тем, чьи жизни только что сгорели в пламени тектонического разлома. Корпорация заслужила этот урок, а город… город просто оказался не в том месте и не в то время. Лес рубят — щепки летят.