Оглушительный треск штурмовых винтовок слился в единый гул. Боб даже не успел поднять голову. Десятки пуль прошили твидовый пиджак, отбросив старика вместе с креслом на полированный керамогранит. Белоснежная рубашка мгновенно пропиталась багровым.

— Нет! — вырвалось из груди наблюдателя.

Хлопок.

Брюнет вынырнул из подпространства прямо посреди разгромленного салона, в двух шагах от истекающего кровью профессора. Но спасать было некого. Остекленевшие глаза старика смотрели в потолок. Вторая жизнь бывшего зека оказалась до обидного короткой.

Красные лучи лазерных целеуказателей немедленно скрестились на груди графитового пальто. Спецназ был готов. Их забрала блестели холодным расчетом — они ждали именно его.

Авантюрист мгновенно осознал весь масштаб катастрофы. В голове пульсировала лишь одна четкая, безжалостная мысль:всё, пиздец котёнку . Корпорация не просто мстила. Она стирала всё, к чему Двадцать Восьмой успел прикоснуться. Зачищала контакты. Уничтожала связи.

Лера!

Холодный пот прошиб спину. Плевать на спецназ. Плевать на месть за Боба прямо сейчас.

Рывок. Очередь из автоматов прошила лишь воздух, разнеся в щепки остатки стола.

Улыбка сожженного бога

Воздух в двухуровневом пентхаусе на Крестовском острове был пропитан густым, тошнотворным запахом озона и горелой плоти. Панорамные окна оказались выбиты наружу, впуская внутрь промозглый ветер.

Юноша материализовался посреди гостиной, судорожно сжимая в руке пистолет, и замер, парализованный открывшейся картиной.

Посреди разгромленной комнаты, залитой утренним светом, стоял Пятый.

От холеного платинового блондина в белоснежном костюме не осталось ничего. Его одежда вплавилась в кожу, половина лица представляла собой жуткую, обугленную маску, обнажающую зубы в кошмарном оскале. Левый глаз вытек, но правый горел концентрированным, абсолютным безумием. Мощнейший кинетический щит спас ему жизнь, удержав внутренние органы от разрушения, но бензиновое пламя забрало его красоту.

А в двух метрах над полом, распятая невидимыми тисками, висела Лера.

Девушка не могла пошевелиться. Ее глаза были широко распахнуты от невыносимого ужаса, по щекам градом катились слезы. Она даже не могла закричать — телекинез сдавил горло, перекрыв кислород.

— Думал… что убил бога… лабораторная крыса? — прохрипел Пятый. Его голос превратился в жуткий, скрежещущий шепот, сопровождаемый кровавыми пузырями на обожженных губах. — Бог… просто сбросил кожу.

— Отпусти ее! — взревел брюнет, бросаясь вперед. — Это наша война, ублюдок! Она здесь ни при чем!

Выстрелы в упор. Глухой стук пуль о невидимую преграду.