Перед глазами поплыл кровавый туман. Образы из прошлого начали путаться с настоящим. Боб, расстрелянный в автосалоне. Лера, рассыпающаяся на атомы под безумный смех Пятого. Теперь и эта команда, доверившая ему свои жизни.

— Все, кто со мной… все дохнут, — хриплый, безумный смех вырвался из груди скитальца.

Он сорвал с лица респиратор и швырнул его в темноту. Плевать на споры. Плевать на радиацию. В его пронзительно-голубых глазах больше не было расчетливой холодности игрока. Там горело чистое, концентрированное, незамутненное безумие раненого зверя.

Брюнет двинулся вперед по коридору. Его походка потеряла былую ленивую грацию — теперь это был марш палача.

Из бокового прохода выскочили четверо фанатиков с обрезками труб. Они даже не успели открыть рты.

Хлопок.

Авантюрист материализовался прямо посреди них. Он не стал стрелять. Руки в черных кожаных перчатках хватали плоть, а дар искривления пространства заработал на полную мощность, повинуясь ярости хозяина. Парень не просто перемещался — он сгибал реальность внутри тел своих врагов.

Один скачок — и голова первого сектанта оказалась развернута на сто восемьдесят градусов. Второе мимолетное искажение пространства — и грудная клетка другого несчастного схлопнулась внутрь, превращая органы в кашу. Юноша рвал их на части голыми руками, его белый плащ стремительно окрашивался в багровый цвет. На лице застыла кошмарная, дьявольская ухмылка. Он убивал с остервенением, упиваясь хрустом костей и брызгами теплой крови, смывающей серый пепел с его одежды.

— Еще! Давай еще! — кричал брюнет в пустоту туннелей, совершая прыжок за прыжком, оставляя за собой лишь растерзанные, изуродованные трупы. Ему было мало. Боль требовала выхода, и он собирался залить этой кровью все нижние уровни.

Наконец, коридор оборвался, распахиваясь в колоссальный зал главного гидропонного резервуара.

Зрелище, открывшееся безумному взгляду скитальца, могло бы довести обычного человека до инфаркта. Огромное помещение было заполнено тысячами людей. Весь Гранд-Сентрал стоял здесь, плотно прижавшись друг к другу. Живые зомби покачивались в такт невидимому ритму, их рты беззвучно открывались, выпуская облачка фиолетовых спор. Пространство буквально светилось от ядовитого тумана.

В самом центре, на возвышении из переплетенных корней гигантского светящегося маточного гриба, возвышался Пастор Иеремия. Старик триумфально простирал свои сухие руки над паствой, его костяной посох победно поблескивал в фиолетовом мареве.

Но двадцать восьмой смотрел не на него. Его взгляд сфокусировался на первом ряду, у подножия живого алтаря.