Да и выглядел он пободрее остальных красноармейцев старшины — те в основном были ранены, хоть и легко. А у этого — ни царапины. А еще — на ногах у него были сапоги. В отличие от основной массы простых красноармейцев, на ногах которых были обмотки.

— Товарищ старшина, разрешите мне сходить, — тихо, но твёрдо произнёс доброволец, подползая ближе к командиру. — У меня получится.

Я насторожился, прислушиваясь к разговору.

Старшина прищурился, впившись взглядом в бойца.

— Еремеев?

— Я, товарищ старшина. Я же из сапёрного — осторожности меня учить не надо. Доберусь потихоньку до деревни и всё разведаю.

Сапёр⁈ И тут мой взгляд, наконец, зацепился за то, что всё это время было у меня перед глазами, но я как-то не придал этому значения. Петлицы! У всех красноармейцев в группе были нашиты на воротник гимнастерки обычные пехотные петлицы малинового цвета. А у этого — чёрные, как были и у Николая, только кант синий, и эмблема другая — скрещённые лопата и кирка. Сапёры!

Вот оно что! Значит, этот подозрительный боец не из пехоты. Затесался, прибился к этой группе пехотинцев где-то по дороге. И никто не обратил на него особого внимания — в суматохе отступления это было обычным делом. Но почему-то именно сейчас это бросилось мне в глаза.

Может, потому что я искал любой повод. Может, потому что просто после всего произошедшего у меня паранойя. Да и следы тех сапог, которые «память Николая» признала подозрительными, не шли у меня из головы. И тут, пока я над всем этим размышлял, из травы поодаль поднялся еще боец.

Тоже крепкий, тоже без единой царапины, и тоже в аккуратной, хоть и пыльной гимнастёрке. И — я в этом уже не сомневался — тоже с чёрными саперскими петлицами. Да они были прямо как близнецы-братья. Нет, не похожи внешне — с разными чертами лица.

Но вот что-то в их манере… как двигались, держались — были очень похожи. Хотя, если они из одной части… всё может быть, и я просто зря загоняюсь.

— Товарищ старшина, — произнёс второй, подползая к командиру отряда. — Разрешите мне с ним. Мы давно вместе служим, знаем друг друга — вдвоём куда как сподручнее будет.

Первый сапёр кивнул, подтверждая слова напарника.

— Разрешите, товарищ старшина? — повторил он. — Вдвоём и быстрее, и надёжнее. Прикроет, если что.

Старшина опять поморщился — людей у него и так кот наплакал, да еще основная масса с ранениями, как и он сам. Терять двух крепких бойцов за раз не хотелось. Но какая-никакая логика в их словах имелась. Если одного вдруг прихватят или убьют — второй сможет вернуться и сообщить.

— Ладно, — наконец произнёс он. — Идите вдвоём. Только на рожон не лезьте! Один идёт, второй поодаль — прикрывает. Если немцы — сразу назад! Понятно?