— Есть, товарищ старшина, — отчеканил «сапёр», теперь уже ответив точно по уставу. Похоже, он и сам заметил свою предыдущую оплошность, а теперь исправился — Брод в полукилометре, ниже по течению.
И мы двинулись в путь. Старшина шёл в голове колонны, рядом с Вебером. Савелий замыкал, держа «Дегтярёва» наизготовку. Остальные бойцы шли гуськом, стараясь не шуметь. Я шёл в середине колонны, внимательно оглядываясь по сторонам. Ночь была тёмной, но глаза постепенно привыкли, и я спокойно мог различать силуэты деревьев и кустов.
Минут через двадцать мы вышли к реке. Она здесь была не слишком широкой — метров сто, может, чуть больше. Течение медленное, вода тёмная, спокойная. На противоположном берегу виднелись густые камыши.
— Похоже, здесь, — тихо произнёс гауптманн, указывая на реку. — Глубина небольшая, должны перебраться.
Старшина остановился и внимательно осмотрелся. Было тихо — слишком тихо. Только плеск воды и шуршание камыша на том берегу.
— Немцев не видно, — прошептал Матвеич. — Можно переправляться.
Вебер с напарником первыми вошли в воду. Я следил за ними — гауптманн шёл уверенно, его напарник держался чуть позади, подняв винтовку над головой, чтобы не замочить.
За ними в воду вошли я и Савелий. Вода была приятной и тёплой — июль, как-никак. Дно оказалось песчаным, ровным, без ям и коряг. Глубина — постепенно дошла до груди и больше не увеличивалась. Мы шли медленно, стараясь не плескаться и не шуметь.
Но едва мы преодолели треть пути, в воздух взлетела сигнальная ракета. Ярко-красная, она повисла над рекой, осветив всё вокруг мертвенным светом. За ней — вторая, третья. Река, берега, камыши и мы — всё для фрицев было как на ладони.
— Ложись! — заорал старшина, но было уже поздно.
С берега, который мы только что покинули, застрекотал пулемёт. Трассирующая очередь прошла над нашими головами, взметнув впереди фонтанчики воды. За ним — еще одна и еще, перерубив безжалостными пулями тела Жмуркина и еще одного худосочного красноармейца в очках. И сразу же за этим нам в спину слаженно ударили автоматы…
[1] Скатка (или шинельная скатка) — это уставной, традиционный для Красной армии способ переноски суконной шинели в теплое время года. Бойцы скатывали шинель в длинный, плотный валик-колбасу, который потом сгибали в дугу, а концы шинели прочно связывали специальным матерчатым ремешком или обычной бечевкой. Скатку надевали через левое плечо на правый бок. Концы связанной шинели сходились у правого бедра, прямо над патронными подсумками.
Глава 9
После того, как в воздух взлетела первая сигнальная ракета, я не успел даже толком осознать, что происходит — я был уверен, что нам ничего не грозит — ведь гауптманн и его напарник с нами, и сейчас тоже брели в воде под пулями… Неужели эти твари что-то переиграли после моего ухода?