Ярко-красная ракета, зависшая над рекой, залила всё вокруг мертвенным, дёргающимся светом. За ней взлетела вторая, третья. Четвёртая. Небо над рекой превратилось в адское зарево, в котором был виден как на ладони каждый стебелёк камыша, каждый камешек на берегу и весь отряд Дорохова тоже.

— Ныряйте! — заорал старшина, но было уже поздно — с берега застрекотал пулемёт.

Первая очередь прошла над нашими головами, взметнув впереди фонтанчики воды. Пули, вонзаясь в воду, поднимали мелкие брызги, и пространство вокруг мгновенно наполнилось этим тошнотворным свистящим звуком — будто стая разъярённых ос на чудовищной скорости проносилась мимо.

Я всё еще надеялся, что всё это — показуха. Но немцы похоронили все мои надежды на корню: они не стреляли поверх голов, не стреляли просто для вида, не «создавали шум и суету», как договаривались с Вебером. Они стреляли на поражение. Методично и прицельно утюжа водную гладь длинными трассирующими очередями.

Воздух над рекой буквально стонал и рвался от летящих пуль, и этот адский концерт сливался в одну сплошную какофонию, болезненно давящую на виски. Где-то справа, совсем рядом, пуля ударила в воду — и брызги хлестнули мне в лицо, острые, как битое стекло.

— Ложись! В воду ложись! — благим матом орал старшина. Но вечно ведь под водой не высидишь — бойцы ныряли и выныривали, стараясь уйти от свистящей в воздухе смерти.

Слева от меня взвизгнули пули — и бежавший рядом Жмуркин дёрнулся всем телом несколько раз — его одновременно прошило несколькими пулями, одна из которых пробила голову, вышибив глаз из орбиты. Он обмяк, словно марионетка, у которой обрезали ниточки, и медленно и беззвучно повалился в воду.

Вода вокруг его головы мгновенно окрасилась густым чёрным цветом. Рядом с ним так же нелепо дёрнулся и повалился на бок какой-то худосочный красноармеец в очках — пуля попала ему в шею, перебив трахею, и он, хрипя, ушёл под воду, оставив на поверхности лишь медленно расплывающееся багровое пятно.

— Братцы! — заорал кто-то не своим голосом. — Не поминайте лихом…

А вот Вебер-Еремеев и его напарник не ныряли, не метались и не пытались укрыться — они уверенно пёрли вперёд прямо под градом пуль и по грудь в воде. И что меня поразило ещё больше — пули будто обходили их стороной.

Нет, конечно, пули их специально не обходили — просто фрицы стреляли… как бы это сказать… избирательно? Или они знали, куда надо бить, а куда — нет? Только на что они ориентировались?

И тут мой взгляд зацепился за одну деталь, от которой у меня внутри всё похолодело ещё сильнее. Фрицы-диверсанты держали оружие над головой, но не так, как все остальные. Красноармейцы несли винтовки как попало — кто над головой, сжимая обеими руками, перед собой на вытянутых вперёд руках, лишь бы не замочить.