Сердце пропустило удар. Вот оно — конец. Неужели Савелий сдал? Или просмотрел их появление? Или чекисты взяли в городе Вебера? Вопросов была масса, а ответов на них не было…
[1] «Егорий» (или «Георгий») — это самое популярное народное, разговорное название Георгиевского креста в Российской империи. В солдатской и казачьей среде эту награду любили, глубоко уважали и называли ласково: «Белый Егорий» (за цвет серебряного креста 3-й и 4-й степеней), «Егорий с бантом» (если крест был с ленточным бантом за повторный подвиг).
Глава 20
— Теперь медленно поднимайся! — произнёс худой — в звании сержанта ГБ, больно ткнув меня дулом пистолета в лоб. — И руки за голову!
Я поднялся, медленно отводя руки за голову. В голове лихорадочно крутилась лишь одна мысль: что делать? Бежать пока некуда — два ствола смотрят прямо в лоб.
— Иди к стене! — рявкнул коренастый, судя по нашивкам — младший лейтенант госбезопасности. — И мордой в бревна!
Я подчинился, подойдя к бревенчатой стене, и ткнулся в нее лбом. Отбитые сапогом чекиста рёбра ныли и никак не могли успокоиться.
— Фамилия, имя, отчество! — отрывисто выкрикнул младший лейтенант ГБ. — Почему не на фронте, сволочь? Дезертир?
Пока из него сыпались вопросы, я молчал, лихорадочно соображая, что говорить? Ясно было только одно, что про операцию — ни слова. Пока будет точно неизвестно, наши это или…
— Ну⁈ — Худой неслабо приложил меня рукояткой пистолета между лопаток. — Язык отсох⁈ Будешь молчать, мы тебя прямо тут в расход пустим по законам военного времени!
— Николай Владимирович Сиротинин, — хрипло произнёс я, стараясь, чтобы голос дрожал. — 55-й стрелковый полк… старший сержант… наводчик орудия… из окружения вышел… — несвязно забормотал я.
— Из окружения, говоришь? — усмехнулся коренастый. — Значит, точно дезертир! Форму бросил, гражданское натянул, и у подозрительного старика на сеновале затихарился, да? Думал всю войну у него на сеновале просидеть, урод? Люди на фронте кровь проливают…
Дверь сеновала скрипнула, и внутрь грубо втолкнули деда Савелия. Старик споткнулся о порог, но устоял — не упал, но его тут же толкнули в спину, и он рухнул на землю прямо у бревенчатой стены, в метре от меня.
— Вот и второй пособник врага, — усмехнулся худой, не опуская ствола. — Вставай, старый! Думаешь, если старик, так и от наказания уйти можно?
Младший лейтенант госбезопасности шагнул к нам и, дёрнув старика за шиворот, поднял на ноги и поставил со мною рядом.
— Ладно, — прошипел он зловеще, — шутки кончились! Даю вам последний шанс признаться… И тогда, возможно, будете жить…