Я пригляделся: на дне мелких лунок, оставленных гвоздями, проступал характерный рыжевато-бурый оттенок — ржавчина. Металл вступил в реакцию с влажной почвой, вот и появились эти ржавые «точки». Похоже, что не наши это сапожки…
И тут уже я вспомнил о существовании популярного кинематографического мифа о «квадратных гвоздях» на немецких подошвах против «круглых» советских. Что именно таким способ НКВД вычисляли немецких диверсантов, заброшенных в наш тыл. Однако, в реальности диверсантов, переодетых в форму РККА, выдавали совершенно другие технические и бытовые нюансы обуви. Вот прямо как сейчас.
Похоже, что в ряды наших окруженцев, идущих по лесу, внедрилась какая-то фашистская сволочь. И если не обезвредить его сейчас, в будущем это может обернуться куда большими жертвами. Я поправил ремень автомата на плече, проверил пистолет за поясом и двинулся дальше вдоль лесной грунтовки в том же направлении, куда вели найденные следы.
Глава 6
Я пошёл дальше, осторожнее и ещё внимательнее поглядывая по сторонам. Живот от голода громко урчал. Если бы я в этот момент сидел в засаде, он сразу выдавал бы меня с головой. И лес, словно почуяв мою нужду, начал подкидывать добряки.
Наткнувшись на кусты черники, я съел несколько пригоршней крупных тёмно-фиолетовых ягод, тёплых от летнего солнца. Кисловатые, но сочные — хорошо пошли. На нормальную еду они, конечно, не тянули, но желудок на какое-то время успокоился и перестал урчать.
Чуть дальше, на полянке, нашлась целая семейка белых грибов — крепкие, молодые, ещё не тронутые червями. Я знал, что в принципе, боровики можно есть и сырыми, но пока решил с этим не спешить. Я собрал их, и распихал по большим карманам своих широких штанов. Может быть, удастся их нормально приготовить на костре, зажигалка у меня имелась.
К обеду второго дня я вышел к небольшой лесной полянке, на которой виднелись примятые места — кто-то здесь ночевал. Похоже, это были именно те бойцы, по следам которых я шёл. Я быстро осмотрелся, отметив, что костров окруженцы не разводили, понимая, что находятся в тылу врага. Из находок — несколько брошенных окурков, свёрнутых из газетки с махрой, да пара смятых консервных банок из-под тушёнки, выскобленных едва ли не до блеска.
Я продолжил свой путь, двигаясь вдоль лесной дороги, постепенно превращающейся в заброшенную лесную просеку. Выходить на неё я до сих пор не планировал. А вот уже почти под вечер мне просто несказанно повезло — я наткнулся на маленькое охотничье зимовье, лежащее немного в стороне от дороги.
Маленькое, бревенчатое, со слегка покосившейся дверью и крошечным оконцем. Крыша — дранка, поросшая густым зелёным мхом. Рядом — аккуратная поленница сухих берёзовых дров, укрытых от дождя небольшим навесом. А чуть поодаль, прямо из-под корявого пня, бил родник — чистый, холодный.