— А вот сейчас точно будет худо, — предупредил я старшину. — Держите парня покрепче!
Дорохов нахмурился, но послушно навалился на ноги парня, а Савелий удерживал плечи. Я достал из кармана зажигалку и крутанул колёсиком. Порох вспыхнул мгновенно. Сухой, резкий хлопок, ослепительная жёлто-белая вспышка — и едкий запах палёного мяса ударил в нос.
Порох моментально спек сосуды, прижёг рваные края, выжигая остатки бактерий в ране. Метод варварский, дикарский, «окопный» — но именно так спасались бойцы, когда медиков и даже простейших обеззараживающих препаратов рядом не было. Костюк дёрнулся так, что Савелий и старшина едва его удержали.
Даже без сознания его тело отреагировало на адскую боль — мышцы раненой руки резко дёрнулись в судороге, пальцы сжались в кулак, предплечье напряглось так, что проступили вены. Но на этом тело не успокоилось — судорога пошла дальше, охватив плечо, грудь, ноги. Костюк выгнул спину, оторвав лопатки от земли, его пятки застучали по мягкому опаду хвои.
Голова запрокинулась назад, а челюсти сомкнулись с такой силой, что, казалось, ещё немного — и эмаль зубов не выдержит — треснет. И всё это молча, с лицом, искаженным гримасой боли.
Вспышка погасла так же быстро, как и вспыхнула. От раны еще тянулся тонкий сизый дымок, и запах палёного мяса стал ещё гуще, ударяя в нос, вызывая тошноту. Тело бойца расслабилось, обмякло, и он снова провалился в беспамятство.
— Всё, — выдохнул я, — теперь перевязка…
Глава 10
Я подождал некоторое время, пока рана остынет, после чего внимательно осмотрел, образовалась ли на ране плотная темная корка и не пробивается ли сквозь нее кровь. Насколько я помнил, эта корка называется «термическим заслоном», который и должен был блокировать кровотечение.
И только убедившись, что «заслон» держится, я взял влажные тряпичные ленты, нарезанные из нательной рубахи, свернул из кусков ткани плотные тампоны, размером немного превосходящие сквозное отверстие, и приложил их к ране с двух сторон.
Затем начал туго, виток за витком, наматывать давящую повязку. Костюк к этому времени лежал неподвижно, только грудь его чуть поднималась и опускалась — дышал он сейчас ровно и глубоко. И это не могло меня не порадовать — может, повезёт парню, и мы успеем доставить его до какого-нибудь госпиталя.
Закончив бинтовать, я постепенно начал «отпускать» затянутый жгут из ремня, перекрывший кровоснабжение руки выше локтя. Действовал я осторожно — ведь если сильно его ослабить, резкий скачок давления крови может прорвать свежеобожженную корку, и кровотечение начнется заново.