Он резко остановился и повернулся ко мне. Стало ясно — фриц поверил, что загнан в угол и нужно срочно принимать решение. Однако в его глазах, против моего ожидания, совершенно не было паники — там присутствовал лишь лихорадочный и отчаянный блеск.
— Слушай меня, братишка, — произнёс он быстро, тихо и очень серьёзно, присев рядом со мной на корточки. — Ты жить хочешь?
[1] На самом деле фразы «Ну и рожа у тебя, Шарапов!» в фильме Станислава Говорухина «Место встречи изменить нельзя» не существует — Жеглов говорит: «Ну и рожа у тебя, Володя!» и «Ну и видок у тебя, Шарапов».
Глава 17
— Слушай меня, братишка, — произнёс гауптманн быстро, тихо и очень серьёзно, присев рядом со мной на корточки. — Ты жить хочешь?
Вот оно! Сейчас главное не спугнуть и не наделать ошибок — опыта агентской работы у меня не было, да и актёр из меня, наверное, так себе. Никогда себя в подобном амплуа не пробовал. Не доводилось как-то.
— Х-хочу… А кто ж… не хочет?
Я даже слегка зашевелился, показывая, что эта новость придала мне кое-каких сил.
— Ты же понимаешь, что если ничего сейчас не предпринять — то тебя… А, скорее всего, и меня тоже… — он сделал паузу, словно нагнетая и без того напряженную обстановку, — … пристрелят. Понимаешь?
— П-понимаю… — кивнул я, подтягивая себя повыше.
Вебер с одобрением качнул головой, понимая, что силы у меня еще остались.
— Значит, нам надо отсюда сваливать! — наконец выпалил он. — Понимаешь? Уходить. И как можно быстрее… Пока нас здесь не кончили комиссары.
То, чего ждали Егор Фомич и Фёдор Игнатьевич, произошло — Вебер сам заговорил о побеге. Теперь нужно узнать конечную точку — куда он так стремился попасть.
— А к-куда мы побежим? — простонал я, старательно изображая человека, который уже ни во что не верит. — Да нас на любом посту без документов…
— Будешь меня слушать и помогать — выживешь! Есть у меня в Рославле несколько хороших знакомых, которые нам помогут. Такие же, как мы с тобой — которые понимают, что красные комиссары — зло. Они нам помогут — сделают документы. Настоящие. И спрячут до поры, если нужно будет залечь на дно.
Я внимательно слушал, стараясь не упустить ни слова. Если у Вебера есть «люди», которые «делают документы», значит, речь идёт о серьёзной сети. Однако, пока он не сказал ничего конкретного, кроме того, что этим «людям» ненавистен советский режим.
— И что я должен сделать? — хрипло спросил я.
— Помоги мне выбраться отсюда, — произнёс Вебер. — Хотя бы попробуй — тебе терять нечего! А когда мы доберёмся до своих — я устрою твою жизнь. В город мы сумеем проскользнуть незамеченными — везде сейчас такая неразбериха… А в мутной воде, братишка, легче всего ускользнуть. Главное из-под охраны выскользнуть.