— А если поймают? — хрипло спросил я, отводя взгляд, изображая смятение. — Расстреляют же…

— А тебе не один ли чёрт — за что тебя хлопнут? Но если получится — я устрою твою жизнь. Клянусь! Решайся, парень…

Он отстранился, давая мне время «на подумать». В голове лихорадочно крутились мысли. Перво-наперво — Вебер поверил, что я на его стороне. А вот конкретики пока никакой. Только то, что в Рославле есть некие «люди», способные «помочь» этому гаду. И всё. На все мои последующие расспросы, Вебер технично уклонялся, обещая, что решит все проблемы, едва оказавшись на воле.

Я медленно, с видимым усилием, кивнул. В моих глазах, по моей задумке, должны были читаться и страх, и отчаянная, цепкая надежда на спасение.

— Х-хорошо… — прохрипел я, цепляясь рукой за его гимнастёрку. — Я помогу. Только… только не обмани…

Вебер с облегчением выдохнул — он мне поверил. Только вот что дальше? Никаких конкретных сведений он мне не выдал.

— Держись, парень, — произнёс Вебер, помогая мне перебраться с земляного пола на нары. — Приходи в себя побыстрее, и мы отсюда свалим…

Он не успел договорить, как дверь открылась и на пороге появился уже очень хорошо знакомый мне младший политрук:

— Еремеев, на выход!

— Надеюсь, что меня сразу к стенке не поставят, — шепнул мне на ухо псевдо-Еремеев, — и я еще вернусь. После этого он вышел из землянки под конвоем особистов.

Минут через пять после того, как увели Вебера, дверь землянки снова скрипнула, и на пороге появился полковой комиссар Егор Фомич. Комиссар бегло оглядел тесное и темное помещение, а затем уселся на нары рядом со мной.

— Ну что, «Мастер огня», докладывай. Удалось что-нибудь вытянуть из этого гада? Понимаю, времени прошло всего ничего, но мы должны были сразу после тебя дёрнуть его на допрос, чтобы не порождать сомнений.

Я тоже уселся на нары — до возвращения Вебера играть роль полумертвого бедолаги больше не имело смысла.

— Поверил он мне, Егор Фомич, — произнёс я, стараясь говорить чётко, несмотря на распухшую губу, — полностью поверил. Сам предложил побег. Сказал, что в Рославле у него есть «люди», которые «помогут» — сделают документы, спрячут, если нужно будет залечь на дно. Но на этом — всё. Больше никакой информации вытянуть из него не получилось. И, скорее всего, не получится — слишком тёртый он калач.

— М-да… — произнёс он огорчённо. — В принципе, шанс действительно был весьма мал… Значит, в Рославле у него есть «свои» люди?

— Да, в Рославле, — подтвердил я. — И это люди, которые «понимают, что красные комиссары — зло», — процитировал я слова немца.