— А если в Рославле у него диверсионная группа? — предположил комиссар. — Ведь это, Коля, уже совсем другая песня… Это может быть целая агентурная сеть, которую немцы начали создавать заранее. Понимаешь, что это значит?

Я кивнул: Рославль — крупный транспортный узел. Если немцы успели там создать сеть, это может обернуться огромными проблемами для всего фронта, о чем я и сообщил Егору Фомичу.

— Точно! И поэтому останавливать операцию сейчас мы просто не имеем права! Так что слушай меня внимательно, Коля. Сейчас я отвлеку от допроса Фёдора Игнатьевича. Скажу ему, что есть более срочные дела, чем возня с одним дезертиром. Он отложит допрос этой вражеской сволочи на пару часов.

— А зачем? — не понял я.

— А затем, — усмехнулся комиссар, — мы уже дали понять шпиону — никто с ним возиться не будет. Всё, что его ждёт — расстрел по законам военного времени. Вас обоих расстреляют — это Фёдор Игнатьевич постарается до него донести, перед тем, как его вернуть сюда. Улавливаешь?

Я медленно кивнул, начиная понимать ход его мысли.

— Он поймет, что бежать надо прямо сейчас, и начнёт действовать.

— А мне что же, придётся бежать с ним? — Я уже понял, куда «клонит» комиссар.

— Именно! Ты умный парень, Коля. Всё правильно понял — ты бежишь с ним, втираешься в доверие, становишься своим человеком…

— Я не смогу! Я же неподготовленный агент — он меня вычислит…

— Сможешь! — отрубил Егор Фомич. — Пойми, Николай, это очень серьёзно! Нам неизвестно, на что способна эта группа диверсантов в Рославле, но если к ним направили целого гауптманна Абвера…

Он немного помолчал, а затем продолжил:

— В Рославле у нас есть свой человек. Глубоко законспирированный агент, на случай, если… если немцы, всё-таки, войдут в город… — Помявшись, наконец произнёс он.

Наконец-то комиссар не стал юлить, отлично понимая, куда катится фронт. Только войдут фрицы в город не «если», а «когда». Точной даты я не помнил, но где-то в первых числах августа.

— А теперь запоминай!

Я сосредоточился, готовый запомнить каждое слово Егора Фомича.

— В Рославле, на улице Советской, дом четырнадцать, — произнёс комиссар, — проживает некто Зубов Пётр Михайлович. На вид — лет сорок — сорок пять, худой, с проседью в волосах, носит пенсне. На данный момент работает учителем в местной школе. Это — твой контакт в городе.

Я кивнул, повторяя:

— Улица Советская, дом четырнадцать. Зубов Пётр Михайлович. Учитель.

— Теперь пароль, — продолжил комиссар, — «Я хотел бы у вас брать уроки немецкого. Вы же учитель?». Отзыв — «Я учитель, но преподаю математику». Запомнил?