Наутро, едва я тронулся в путь и прошёл всего-ничего, как наткнулся на первые признаки того, что по этим местам недавно прошли люди. Маленькая лесная дорога несла на себе многочисленные следы.

Следов было много — я присел на корточки, внимательно их разглядывая. Вот эти отпечатки, оставившие характерную ровную дорожку из мелких точек в два ряда по всему периметру подошвы — юфтевые сапоги — неожиданно опять проснулась во мне память Коли, ведь я об этом точно не знал. Такие носили младшие командиры. И именно такие сапоги были сейчас на мне.

Рядом — другие следы, кажущиеся короткими и широкими. Отпечаток выглядел более массивным и «неуклюжим». На земле остался четкий рисунок из плотных рядов выпуклых круглых «пупырышек» небольшого диаметра. В отпечатке каблука — круглая лунка ровно по центру.

Это армейские ботинки, подсказала память моего реципиента — самый массовый вид обуви для рядового состава в начале войны. А выше щиколотки нога плотно заматывалась длинной суконной лентой. Каблук и мысок такой обуви часто подковывался маленькими стальными подковками.

Я провёл пальцем по отпечатку — и нащупал глубокие чёткие полукруглые вдавленные следы от стальных подковок на носке и на каблуке. Не так давно здесь прошли наши бойцы. Сколько точно, сказать было трудно, но не больше десятка. Я поднялся и пошёл дальше, вдоль лесной дороги, внимательно вглядываясь в землю.

И вдруг я заметил кое-что странное в этой веренице следов — на влажной глине у самого края лесной дороги виднелся ещё один отпечаток. На первый взгляд обычный сапог, такой же, как у меня, с характерным узором по периметру. Но что-то в нём было не так. Что-то, что заставило меня нахмуриться и присесть на корточки, нависнув над отпечатком.

Я внимательно его рассмотрел — форма вроде бы та же — сапог и сапог. Но вот что-то не давало мне покоя. Я стянул сапог с ноги и сопоставил его с отпечатком. Есть контакт! И тут опять подключилось «Колино наследство» — и я неожиданно узнал, что подошва настоящих советских сапог крепилась к кромке деревянными шпильками.

Но деревянные гвозди держат кожу хуже металлических, поэтому их забивали очень часто и плотно — буквально «стежком» к стежку, на расстоянии трёх-пяти миллиметров друг от друга, часто в два или три параллельных ряда по всему краю подмётки. Вот и в подошве моего сапога использовалась именно эта технология крепления подмётки.

А след, случайно попавшийся мне на глаза, имел отпечаток гвоздей редкий, размашистый — они стояли раза в два шире друг от друга, чем у меня, да еще и в один ряд. Так-то всё просто — железные гвозди прочнее и лучше держат, но они дороже и их экономили.