От трясины шёл густой сладковато-тошнотворный запах — запах разложения, вековой гнили и болотного газа. Дышать им было тяжело, он забивал лёгкие, вызывая тошноту. Над поверхностью болота висела лёгкая дымка — ядовитые испарения. Даже в ярком свете утреннего солнца они казались весьма подозрительными.

Где-то в глубине трясины что-то «чавкнуло» — громко и пугающе, как будто огромная невидимая пасть чего-то схомячила, а затем сыто отрыгнула. Прудников вздрогнул и невольно попятился. А сквозь туманную пелену проступила старая гать.

Длинная узкая полоса потемневших от времени брёвен, уложенных друг к другу. Брёвна разбухли и почернели, местами уходя под воду почти целиком, а местами их вообще не было — рассыпались в труху. Да уж, эта «дорога жизни» действительно вызывала оправданные опасения. Но она существенно сокращала время пути.

— Так, бойцы — готовим слеги! — распорядился старшина. — Без них в трясине — как без рук.

Вскоре мы вооружились длинными прямыми жердями, нарубленными из молодых осин и берёзок.

— Выдвигаемся! — скомандовал старшина. — Двигаемся по одному. Близко не подходим — держим интервал в несколько метров. Иначе гать не сдюжит — уж больно гнилая. Если понятно — вперёд!

Первым пошёл Савелий — самый тяжёлый из отряда. Он ступил на первое бревно, и оно жалобно «булькнуло», уходя под воду на пару сантиметров. Савелий замер, перенёс вес на другую ногу, сделал ещё шаг. Гать выдержала — значит, выдержит и остальных красноармейцев — младший сержант был самым тяжелым в нашем отряде.

Когда Савелий прошел несколько метров, на брёвна ступил Петренко, за ним — Прудников. Я стоял на краю трясины, сжимая в руках жердь, и смотрел, как мои товарищи по несчастью идут по этой зыбкой дороге, балансируя со слегами как неопытные канатоходцы.

Дорохов пошел следующим, я — за ним, и только потом, с нарочитой осторожностью, ступили на гать «сапёры». Замыкающими их поставил старшина. Вебер шёл за мной, а его напарник — следом. Я обернулся и мельком взглянул на них — ступали диверсанты уверенно, не проявляя никакого страха.

Гать оказалась длиннее, чем казалось с берега. Брёвна тянулись вперёд, теряясь в туманной дымке болотных испарений. Под ногами всё время хлюпало, бревна постоянно погружались, вода поднималась до щиколоток, а местами и до колен. Брёвна опасно качались под весом, грозя разъехаться и спихнуть тебя в чёрную зловонную жижу.

С каждым шагом напряжение нарастало. Трясина под ногами дышала, булькала, иногда из неё вырывались пузыри болотного газа с тем самым тошнотворным сладковатым запахом. Мы шли уже около часа, не меньше. Савелий впереди неожиданно остановился и поднял руку, давая знак остальным.