Пока он отплевывался и бормотал проклятия, я быстро подставила маленькую пробирку под морду грумбеля. Может, я и наивная, но точно не идиотка. Драгоценная капля стекла по стенкам на дно. Не зря я все-таки всегда носила с собой парочку склянок.

Грумбель, утомленный переживаниями, тяжело вздохнул и улегся на солому, глядя на нас с уязвленным видом.

— Меня отчитывала за походы в хранилище, а сама жучишь ингредиенты? — ухмыльнулся Грин.

— Считай, мы квиты, — улыбнулась я.

— Мисс Вистерс, — под конец занятия окликнул меня профессор Стибл. — Занесите, будьте добры, этот отчет в магистерскую. Оставьте на столе у ректора.

Я забрала увесистую папку, кивнув. Занятие закончилось, студенты потянулись к выходу, а Линн, заметив мое лицо, обняла меня за плечи:

— Не кисни. Может, если встретишь там ректора, удастся еще раз поговорить с ним? Намекнешь, что эксперимент чересчур опасен, и он даст тебе нового напарника. Какого-нибудь милого целителя. Или Кэла, — подмигнула она.

Упоминание о Кэле задело больную мозоль. После вчерашнего вечера мы не виделись и не разговаривали.

— Отнесу документы сейчас, — выдохнула я, отстраняясь от подруги. — Лучше разделаться с этим побыстрее.

Шагая по отполированным каменным плитам главного корпуса, я поймала себя на мысли, что Линн права. Если ректор Реннен окажется на месте, это будет отличная возможность поговорить с ним еще раз. Убедить, что связь наших стихий слишком нестабильна, а риск неоправдан…

Вот только, к собственному удивлению, я уже не была уверена, что действительно хочу этой замены. Вчерашний взрыв должен был напугать меня до дрожи, но вместо страха внутри засело совсем другое, странное чувство. Я то и дело вспоминала голодное тепло, что разливалось по телу от соединения наших сил, и с замиранием сердца понимала — я никогда не испытывала ничего подобного раньше. И отчаянно хотела ощутить это снова.

«Это просто академическая пытливость, — строго одернула я сама себя, чувствуя, как горят щеки. — Обычный интерес лекаря к редкому магическому феномену. Ничего больше».

Я потянула на себя тяжелую дубовую створку с табличкой «Магистерская», и меня обдало волной теплого воздуха, насыщенного ароматами старого пергамента и воска. В главной комнате никого не было. Но из-за ширмы, где обычно преподаватели уединялись, чтобы спокойно попить чай, слышались шорохи. Я замерла на пороге, не зная постучать по косяку или покашлять, извещая о своем присутствии, когда разобрала:

— Надеюсь, ты осознаешь, ради чего я покинул столицу, Дэррон, — голос был незнакомым, низким и властным.