Седьмые сутки Элизабет не отходила от его постели ни на шаг, почти не смыкая глаз. Ей чудилось: едва она оставит его, он непременно отправится в чертоги снежных богов. Такого она допустить не могла.

Чувство вины и неожиданно острая тоска всё сильнее точили её нутро, лишая последних сил.

Ни лекари, ни Лясьер ничем не могли помочь лорду Талвистрому.

— Рога фарга… — разводил руками седовласый мужчина, имени которого Элизабет не запомнила.

— Что поделать⁈ — пожимал плечами второй врачеватель, заметно моложе первого.

— Что это значит⁈ — в который раз не выдержала Бет, вскакивая со стула. — Вы же лекари! Неужели вы не можете ему ничем помочь? Ему же больно!

— Тише, леди Элизабет! — Лясьер успокаивающе похлопал её по плечу и кивнул лекарям на дверь. — Боюсь, наши врачеватели правы: рога фаргов крайне опасны…

— Я знаю! — всхлипнула Бетти. — Роланд говорил мне об этом за пару минут до… — слёзы хлынули нескончаемым потоком, и девушка не могла их остановить.

— Ну полно вам, — неловко обнял её Лясьер. — Наш лорд силён, он и не такое проходил.

— Но почему так долго⁈ — немного успокоившись, спросила Бет. — Уже столько дней, а он всё так же неподвижен и молчалив.

— Проклятье… — поморщился старец. — Всё дело в нём. В другое время фарг, конечно, знатно бы поистрепал Роланда, но восстановление прошло бы куда быстрее. Ныне же его тело ещё не полностью окрепло после долгих лет гнусной червоточины, и эта рана… Никто не знает наверняка, что будет дальше. Теперь всё зависит от самого лорда и, пожалуй, воли богов…

— Лясьер, — с отчаянием прошептала Элизабет, боясь поднять взгляд на седовласого мужчину, — это же всё из‑за меня! Из‑за меня Роланд на грани жизни и смерти! Зачем? Зачем он прикрыл меня собой⁈ Если он не выкарабкается, я никогда себе этого не прощу… — рыдания вновь заклокотали в груди рыжеволосой девушки.

— Леди Элизабет, прекратите! — строго произнёс ледяной чародей. — Не вздумайте повторять глупость, слетевшую с уст леди Клариссы. Это абсолютная чушь, и, будь Роланд сейчас в сознании, ему бы не понравились ваши повинные речи. Выкиньте их из своей прехорошенькой головки!

Ничего не ответив на это, Бет тяжело вздохнула и едва заметно качнула головой.

— Вам нужно отдохнуть… — нахмурился он.

— Нет! — вскрикнула Бетти грубее, чем следовало. — Нет… — уже спокойнее добавила она. — Я не оставлю постель своего супруга, пока ему не станет лучше. Точка!

— Но если вдруг…

— Я непременно позову вас, если мне понадобится отдых, — клятвенно заверила его девушка, подходя к своему стулу. За последние дни она с ним почти срослась.