С огромным усилием воли Бет заставила свои одеревеневшие ноги сдвинуться с места. Бросив последний взгляд на каменное надгробие, она понуро двинулась вслед за доброй экономкой.
— Всё‑таки как же замечательно, что сводная сестра твоего папеньки настолько мягкосердечна, что готова взять тебя к себе на попечение. Удивительное в наши дни благородство… Говорят, у неё сын не многим старше тебя, уверена, вы найдёте с ним общий язык. Всё наладится, Бет, вот увидишь!
Не особо вслушиваясь в пустую болтовню фрау Ребекки, девочка неожиданно зацепилась взглядом за небольшой сугроб, в котором было что‑то определённо чужеродное.
Озадаченно подойдя ближе, она медленно достала из его глубины фигурку деревянного солдатика не первой свежести. Красная краска на месте его мундира значительно облупилась, мысок одного сапога был и вовсе отломан. Лишь льдистые глаза на его лице ярко горели и, казалось, были живыми.
Недолго думая, девочка запихнула холодную игрушку за пазуху и быстро побежала вперёд, стараясь нагнать ничего не подозревающую экономку.
В тёмной пустоте её души родилось отчётливое понимание, что отныне она не одна.
Глава 1
Десять лет спустя
— Где ты, дремучая уродина? — мерзко протянул Джонатан, пройдя совсем близко от того места, где, практически не дыша, пряталась бледная Элизабет. — В какую же нору ты забилась, ржавая крыса⁈ Я всё равно найду тебя! Лучше выйди сама по‑хорошему… Не то будет хуже… Э‑ЛИ‑ЗА‑БЕТ… — вкрадчиво протянул он, отдаляясь, и девушка наконец смогла немного перевести дух.
Попадаться на глаза кузену сейчас было смерти подобно. Фрау Райх отправилась навещать подругу, фрау Хронт, богатую вдовушку, славящуюся своими рождественскими приёмами. Можно было уверенно сказать, что до ужина она не вернётся: обсуждения еловых украшений и торжественных блюд обычно отнимали у них добрую половину дня и до дна выпивали все женские силы. Фрау Райх потом ещё целую неделю не вылезала из кровати, ссылаясь на упадок сил и изнуряющие мигрени.
Хотя на заступничество тётки она уже давно не рассчитывала — та не шибко её любила, постоянно пеняя на её статус бедной родственницы, — но всё же в её присутствии Джонатан был менее жесток.
Неприязнь парня родилась сразу же, едва девочка переступила порог их дома десять лет назад. Чем она была вызвана, Бетти не знала, да уже и не бралась судить. Она покорно смирилась с поддёвками кузена, а затем и с его откровенными издевательствами, научившись абстрагироваться и не обращать на него никакого внимания.
Ей почти сразу стало понятно, что только так она сможет выжить в доме Райх. Ведь их единственный сын был всеобщим любимцем, и во всех конфликтных ситуациях он всегда выходил победителем, жадно наслаждавшимся наказаниями рыжей сиротки.